открывать порталы, перенося хозяина через самые широкие провалы.
Он выдыхался.
Его прихрамывающая фигура мелькала впереди, и с каждой крышей расстояние между нами сокращалось. Нога подводила друида — он приземлялся криво, терял драгоценные секунды на каждом прыжке. Мы загоняли его, как волчья стая оленя, обкладывая со всех сторон и не давая передохнуть.
Моран добрался до очередной крыши и в этот момент…
— ЛОЖИИИИИСЬ!
Крик Стёпы донёсся снизу, с тёмной улицы, и я среагировал раньше, чем успел осознать смысл слов.
Бросился плашмя на черепицу, вжимаясь в холодные плитки, и успел заметить, как что-то небольшое и круглое взмыло вверх с улицы, описало высокую дугу и полетело к тому месту, где только что материализовался Моран. Стёпа бросил точно так, как я его учил — на опережение, туда, куда цель должна прийти, а не туда, где она находится сейчас.
Керамическая граната взлетела на крышу в трёх шагах от друида.
Моран дёрнулся в сторону, его пантера распахнула портал, но фитиль уже почти догорел до конца.
И тут я понял, где находится Красавчик.
Горностай каким-то чудом оказался впереди и оказался на той самой крыше, куда летела граната — слишком близко к эпицентру!
— КРАСАВЧИК, В ЯДР… ПРЯЧЬСЯ!
Режиссёр, СПАСИ ЕГО!
БАБАААААААХ!
Альфа Ветра вырвался наружу в то самое мгновение, когда мир утонул в оглушительном взрыве.
Сухой резкий хлопок ударил по ушам, и над крышей взметнулось густое облако бело-серого дыма, провонявшего серой и горелым порохом. Черепица брызнула во все стороны смертоносной картечью, осколки речной гальки со свистом прошили воздух там, где мгновение назад стоял Моран.
Взрывная волна должна была превратить друида в фарш. Но тьма вокруг него не просто приняла удар.
Она его выпила.
Я видел, как огненный всполох гранаты втянуло в чёрную воронку, словно воду в слив. Звук взрыва оборвался на высокой ноте, захлебнувшись в вязком мраке. Никакого рикошета или эха. Тьма сожрала кинетическую энергию, оставив нам только дым.
Я молился всем богам, в которых не верил, чтобы Режиссёр успел.
Поднял голову и уставился в стену клубящейся непроглядной тьмы, которая заняла всё пространство перед взрывом.
Друид словно провалился сам в себя, его силуэт сплющился, растёкся, и на черепице осталось только расплывчатое чернильное пятно, которое стремительно скользнуло по скату вниз. Уже там, на краю, пятно вспучилось, обрело объём, и из него вынырнул бледный Моран.
Но на том месте, где взорвалась граната, осталась тьма, в которой копошились неясные силуэты.
— Красавчик!
Рядом пискнуло.
Я повернул голову, и мне навстречу скатился белый, ошалело моргающий меховой комочек. Режиссёр стоял надо мной, его серебристая шерсть топорщилась от напряжения. Он успел подхватить горностая вихрем, подбросить высоко над взрывом и мягко опустить прямо мне под бок.
Успел.
Жив — коротко сообщил Режиссёр.
Карц сорвался с места прежде, чем я успел его остановить.
Огненный лис взмыл над крышами рыжей пылающей кометой. Он нёсся прямо в клубящуюся тьму, нацелившись убить всё, что там спрятано.
И тьма опала, встречая моего верного зверя.
Чёрный купол схлопнулся сам в себя, втянулся в одну точку и исчез, открыв разрушенную взрывом крышу. Перед нами стоял Моран.
Но он был не один.
На крыше рядом с ним стояли ещё две фигуры, которых мгновение назад там точно не было.
Первую я узнал, и это узнавание ударило под дых ледяным кулаком. Спину обдало холодом. Это было… неправильно.
Невозможно! Передо мной стоял…
Радонеж.
Друид Ветра, которого я убил собственными руками в форме Зверомора. Обезображенное лицо, массивная фигура в изодранном плаще, эти налитые кровью глаза… Всё это я запомнил навсегда в тот момент, когда вырывал ему горло когтями. Он был мёртв. Я точно знал это, потому что сам разорвал его в клочья.
И всё же он стоял здесь, на этой крыше, такой же живой и страшный, как в тот день.
Из темноты шагнула вторая фигура, и мой рыжий огненный лис, который уже почти достиг цели, вдруг взвизгнул, затормозил в воздухе и приземлился.
Человек в мантии смотрел прямо на него.
Он выглядел живым, но что-то в нём было чудовищно неправильным.
Возле его плеча медленно вращалась сфера тёмного пламени. Её чёрный огонь отбрасывал не свет, а тень, окутывая человека колеблющимся ореолом. То же пламя, которое когда-то было рыжим и золотым, теперь стало тьмой, пожирающей свет вокруг себя.
Карц глядел на этого человека, и из его горла вырвался тонкий жалобный скулёж.
Хозяин? — его полный смятения и невозможной надежды мыслеобраз скользнула по краю нашей связи. — Это… это он? Это мой первый хозяин?
Друид Огня Карц стоял на крыше и улыбался мёртвой улыбкой ожившего мертвеца.
— В ядро, — прошептал я, но Карц не двигался, загипнотизированный видом своего бывшего хозяина. — Карц, В ЯДРО… В ЯДРО! В ЯДРО-В ЯДРО-В ЯДРО!!! СЕЙЧАС ЖЕ, КАРЦ!
Лис сопротивлялся. Впервые с момента нашей связи он не хотел подчиняться, его разум метался между мной и призраком прошлого. Я физически чувствовал, как он разрывается. Но я был вожаком, и моя воля была сильнее.
Дёрнул наши ментальные нити, приказывая отступить. Карц зарычал на меня! В его разуме билась истерика брошенного щенка, который нашёл хозяина. Он сделал шаг к краю, к этому тёмному ублюдку.
— Прости, брат, — прошипел я и ударил волей наотмашь, подавляя его личность, скручивая желание в бараний рог. Это было грубо и жёстко. Карц взвыл не от страха, а от ментальной боли, когда я насильно рванул его сущность назад.
С жалобным, полным обиды воем огненный лис втянулся в ядро.
Моран поднял голову — его тусклые глаза под капюшоном впервые за всю погоню блеснули удовлетворением.
— А вот и Альфа Ветра, — сказал он, глядя прямо на Режиссёра, который стоял рядом со мной. — А ты всё не дождёшься финала турнира да, парень?
Призрачный друид Карц вскинул руки, и из тьмы вокруг него начали выскакивать звери.
Огромная чёрная кобра с капюшоном, усеянным тускло мерцающими чешуйками, стремительные гончие с телами, окутанными тёмным пламенем, волки с глазами цвета тлеющих углей и даже несколько лис с обугленной шерстью.
Все они были окутаны тем же жутким тёмным огнём, что и их хозяин, и их глаза горели одинаковой потусторонней яростью.
Радонеж раскинул руки в стороны и запрокинул изуродованную голову к тёмному небу. Из его глотки вырвался хриплый, булькающий смех человека, который давно забыл, как смеются живые. Он закружился на месте, и вместе с ним закружился тёмный ветер, поднимая с крыши обломки черепицы и закручивая их в маленький смерч.
Карц перестал улыбаться и
