Главка никак не рождались сыновья. Они с Евриномой пытались многие годы, но безуспешно. Царь из-за этого не находил себе места.
Однажды он кружил, заламывая руки, по царской спальне.
– Что нам делать? – спросил он жену. – Как мне получить наследника трона?
– Ну, у нас может родиться девочка, – предложила его жена. – Пусть она станет царицей.
– Ой, вот только не надо! – отмахнулся Главк. – Я не в настроении для шуток.
Евринома закатила глаза.
– Хорошо. Что, если мы усыновим малыша?
– Народ никогда не примет усыновленного царя!
– Хм, – она выглянула в окно на залитое лунным светом море. – В таком случае, возможно, мне стоит обратиться к богам за помощью.
– Что ты имеешь в виду?
Евринома улыбнулась.
– Доверься мне, дорогой.
Царица всегда была большой поклонницей бога морей Посейдона. У нее явно был вкус. Следующим вечером она пришла на пляж и взмолилась:
– О великий Посейдон! У меня проблема! Мой муж не может зачать сыновей, но он очень хочет наследника. Я бы не отказалась от твоей помощи, если ты понимаешь, к чему я клоню…
Посейдон услышал просьбу красивой царицы и поднялся из морской пучины во всем своем величии, надев лишь одни купальные плавки.
– Приветствую, Евринома, – сказал владыка морей. – Ты хочешь сына? Не вопрос. Я могу тебе с этим помочь.
Такой уж мой отец. Всегда настроен творить добро.
Девять месяцев спустя Евринома родила здорового малыша и назвала его Гиппоноем, потому что в этой книге так мало людей с именами, начинающимися на Гиппо.
Царь Главк был на седьмом небе от счастья! Он был уверен, что это его сын. Царица молилась о чуде, и боги ответили, подробности Главка не волновали. А тот факт, что новорожденный выглядел точь-в-точь как мозаичные портреты Посейдона в местном храме, так это просто совпадение.
Со временем Гиппоной прославился из-за своей опрометчивости. Он вечно оказывался не в том месте и не в то время. Однажды они с друзьями жарили зефирки в дворцовом камине, когда он плеснул в огонь слишком много масла и в итоге сжег всю трапезную.
– Это был несчастный случай! – плакал царевич.
В другой раз он по неосторожности кольнул приготовленного для жертвоприношения быка кинжалом, и того потом долго ловили по всему дворцу.
– Я не виноват! – кричал мальчик.
Несколько недель позже он сидел на царском причале и, задумавшись, принялся со скуки пилить какую-то веревку. Та лопнула, и лучший корабль его отца отправился в плавание без команды на борту.
– Я этого не делал! – заявил он.
А вот самая известная оплошность царевича: на вечеринке по случаю Нового года они с друзьями бросали ножи в тюк с сеном, стараясь попасть в центр нарисованной мишени, когда кто-то крикнул:
– Эй, Гиппоной!
Царевич повернулся, одновременно бросив нож, потому что у него были проблемы с координацией. Лезвие воткнулось в грудь юноши по имени Беллер, убив того на месте.
– Это был несчастный случай! – прохныкал Гиппоной.
Все признали, что убийство было непреднамеренное. Да и Беллера никто особо не любил, поэтому Гиппоной избежал неприятностей. Но с того случая его стали называть Беллерофонтом, что означает «убийца Беллера». Гадкое прозвище.
Представьте себе, каково с таким жить. К примеру, убили вы парня по имени Джо, и до конца жизни вам придется откликаться на «Убийца Джо». Затем вы заслужите титул «Непорочный», и ваше полное имя станет по сути «Я Убийца Джо, Но Я Не Виноват».
Последней каплей стал случай, когда Беллерофонт уже был подростком. К тому времени он обзавелся младшим братом Делиадом. Как у царской четы родился еще один сын? Может, Зевс решил отменить проклятье. А может, Посейдон продолжал навещать царицу из чувства общественного долга. Как бы то ни было, однажды Беллерофонт учил Делиада сражаться на мечах. (Знаю. Ужасная идея.)
В середине боя Беллерофонт сказал:
– Ну ладно, Делиад, я нападу на тебя справа. Блокируй удар!
Делиад блокировал справа. Беллерофонт по ошибке махнул слева, потому что он все еще путался в понятиях лево-право. И убил брата.
– Я не нарочно! – оправдывался Беллерофонт.
Но на этот раз родители решили, что пора что-то с этим делать.
– Слушай, сын, – сказал царь Главк, – нельзя вот так постоянно влипать в неприятности. Убийство родного брата… это совсем нехорошо.
– Но, пап…
– Я знаю, ты не хотел, – перебила царица Евринома. – Но, тем не менее, мой дорогой, мы с твоим отцом решили отослать тебя на некоторое время, пока твои несчастные случаи не свели нас обоих в могилу.
– Отослать меня? Но, мам…
– Мой друг царь Прет согласился приютить тебя, – подхватил Главк. – Ты отправишься в Аргос, где совершишь ритуалы очищения, чтобы искупить вину за смерть брата.
– Ритуалы очищения? – шмыгнул носом Беллерофонт. – А это больно?
– Ты проведешь несколько месяцев в трауре, – пояснил отец, – и молитвах богам. Ты справишься.
– Несколько месяцев? А потом я смогу вернуться домой?
– Возможно. Посмотрим.
Нижняя губа Беллерофонта задрожала. Он не хотел плакать, но почувствовал себя таким ненужным. Да, он случайно сжег здание и убил брата, но разве родителям было обязательно его за это отсылать?
На следующий день он в одиночестве покинул город. Путешествовать он решил по земле, хоть это и было опасно. Он был так расстроен и шел так медленно, что до заката успел преодолеть всего пару миль. Найдя придорожный храм Афины, он решил провести ночь там.
Перед сном Беллерофонт взмолился богине:
– Афина, мне бы очень не помешала твоя мудрость. Мои родители считают, что я бесполезен. Я рушу все, к чему прикасаюсь. Может, мне стоит просто сдаться или как?
Хныча, он забрался на алтарь и уснул.
Вообще-то спать на алтаре бога не стоит. Рискуешь проснуться хорьком или цветком в горшке.
Но Афина пожалела Беллерофонта. Хоть он и был сыном Посейдона, а у них с Афиной были не самые лучшие отношения, этот юноша мог стать чем-то большим, чем ходячим несчастьем.
Пока он спал, Афина явилась ему во сне. Вокруг алтаря заклубился серый туман. Вспыхнула молния.
– Беллерофонт!
Спящее «я» Беллерофонта свалилось с алтаря, сбив статую, которая раскололась, упав на пол. Он вскочил.
– Я этого не делал!
Афина вздохнула.
– Все хорошо. Это всего лишь сон. Я услышала твою молитву, Беллерофонт. Ты не бесполезен.
