Читаем без скачивания Покаяние - Кристин Коваль

в ней состоит только один помощник окружного прокурора и два его заместителя, все трое – практически его клоны, только на двадцать лет моложе. Джулиан кликает на раздел «Новости и пресса», и открывается почти до смешного короткий список рассмотренных дел, по крайней мере по сравнению с тем объемом, какой он обычно наблюдает в Нью-Йорке. Два месяца назад вынесли обвинительный приговор за распространение двадцати граммов метамфетамина («Двадцать граммов! – думает Джулиан. – А как вам двадцать килограммов?»), четыре месяца назад – обвинение по делу о нападении в придорожном баре, прошлым летом – предупреждение туристу, который незаконно поставил палатку недалеко от популярного маршрута и разложил у всех на виду винтовки и арбалет, и уведомление о том, что обвинения в смерти мужчины, который сорвался со скалы неподалеку от Уэринга, убегая от полиции, никому предъявлены не будут. На главной странице, под изображением стада оленей в снегу, помещен девиз: «Мы добиваемся справедливости для потерпевших и общества посредством честного и этичного правосудия для преступников». Первая вкладка на домашней странице – «Информация для потерпевших», где можно найти ссылки на статьи о правах жертв преступлений и положенных им компенсациях и другие полезные ресурсы.

Джулиан задумчиво изучает раздел. Может, Гил надеется, что если привлечет Нору к ответственности как взрослую, то не только упрочит свое положение как противника реформы ювенальной юстиции, но и украсит страницу «Новости и пресса», придаст ей весомости, как будто сам он не просто большая рыба в мелком пруду. Мартина права: если они расскажут прессе о грубейших нарушениях – допросе в условиях содержания под стражей без родителей, которые потребовали бы исполнения правила Миранды, – это может испортить всю игру Гилу, который пытается добиться, чтобы его воспринимали всерьез. Но, возможно, у них есть кое-что еще: этот девиз, который объявляет права потерпевших первостепенными. Нико, первый потерпевший, мертв. Но Энджи и Дэвид, будучи его родителями, тоже считаются жертвами преступления. Отказываясь обсуждать сделку со следствием, а это именно то, чего хотят Энджи и Дэвид, потому что Нора их дочь и потому что они хотят, чтобы эти мучения прекратились, Гил игнорирует волю потерпевших. Может, рассказать прессе и об этом? И не только местной, но и денверской.

Он делится планом с Мартиной, но у нее есть идея получше.

– Нет, – говорит она. – Не ходи пока что к прессе. Энджи с Дэвидом не хотят, чтобы эту тему муссировали еще больше. Тебе нужно сделать вот что: припугнуть Гила и напомнить ему и о халатности полицейских, и о том, что он идет против воли потерпевших. Если все получится, мы убьем сразу двух зайцев: и о сделке договоримся, и новых болезненных для Шиханов статей в СМИ не появится.

– Справедливо, – говорит Джулиан. – Так действительно будет лучше.

– Видишь? Я почти на пенсии, но кое-какой толк от меня еще есть.

«И всегда был, – думает Джулиан. – Просто мне нужно было время, чтобы свыкнуться с прошлым».

Джулиан даже не заботится о том, чтобы позвонить или написать Гилу Стаки заранее. За час он доезжает до Уэринга и появляется в прокуратуре без предупреждения, чтобы Гил не смог отвертеться от встречи. Кирпичное здание прокуратуры венчает часовая башня, и, хотя уже без пятнадцати три, стрелки показывают девять утра. Если бы он был в Нью-Йорке, то половина рабочего дня бы уже прошла и он бы сидел сейчас на созвоне или ехал в Райкерс на встречу с клиентом. У него их там четверо, одна женщина и трое мужчин – правда, один из них не мужчина, а мальчик. Терренсу едва исполнилось шестнадцать, его судили как взрослого за нападение: он подрался с другом из-за девушки. Джулиан навещает Терренса чаще, чем необходимо, потому что видит в его глазах подобострастный ужас, когда тот смотрит на других заключенных в просторной комнате для свиданий. Его ужас небезоснователен: когда три года назад в Райкерс сидел его дядя, главарь банды заставил его участвовать в ночных боях, после которых тот впал в кому, а потом заново учился ходить и говорить. Райкерс-Айленд отличается особенно жестокими нравами, и Норе не грозит оказаться в подобной тюрьме, но Джулиан не хочет, чтобы дочь Энджи была напугана так же, как Терренс.

Войдя, Джулиан минует кастеляншу Гила, такую старую, что она, возможно, успела поработать секретарем у всех прокуроров за последние семьдесят лет. Она взмахивает ладонью с узловатыми пальцами, будто хочет жестом удержать Джулиана, но медленно опускает ее обратно на стол, увидев, что Джулиан уже открывает дверь кабинета Гила.

При виде Джулиана Гил встает из-за стола.

– Чем могу помочь? – спрашивает он. Голос у него слащавый и текучий, такой же как по телефону. В суде он добавляет своему голосу искренности, которой сейчас нет и в помине.

Джулиан протягивает ему руку.

– Добрый день, мистер Стаки. Рад вас видеть.

– Разве у нас с вами назначена встреча, мистер Дюмон?

– Теперь да.

Джулиан не ждет приглашения к разговору. Он излагает свою позицию: права Норы были нарушены, поскольку ее допрашивали в условиях содержания под стражей без родителей, а Гил Стаки нарушает девиз собственного ведомства, не принимая во внимание пожелания потерпевших.

– Мистер Дюмон, когда Нору допрашивали в полицейской машине, она ничего не сказала. Она не разговаривала. Да нам и не понадобились бы ее показания, чтобы признать ее виновной. Она призналась, что застрелила брата, когда звонила в службу спасения, и практически все судьи, кого я знаю, расценили бы это как доказательство, потому что это признание она сделала не на допросе в условиях содержания под стражей.

– Возможно, – говорит Джулиан. – А возможно, неправомерный допрос заставит судью поставить под сомнение и то, что Нора говорила во время звонка, и тогда вы лишитесь признания, что очень затруднит ее преследование.

– Все это будет рассмотрено на предстоящем слушании, мистер Дюмон. – Гил складывает руки на груди. – Зачем вы пришли?

Джулиан достает из дипломата листок бумаги и протягивает Гилу.

– Это пресс-релиз.

Гил просматривает его и прищуривается, но молчит.

– Я знаю, что вы хотите транслировать образ борца с преступностью, и знаю, что вы используете дело Норы, чтобы подкрепить свою позицию по поводу реформы ювенальной юстиции…

– Эта реформа – полная чушь, которая так и останется на бумаге, – говорит Гил.

– Обойдемся без этих рассуждений.

– Вы не думали, что не все в системе уголовного права делится на черное и белое? Это серая зона, и мне иногда так же непросто лавировать между нюансами, как и защитникам. Я поддерживаю закон Колорадо в рамках системы, которая работает так, как и должна.

– Но она не…

Гил поднимает ладонь.

– Система работает. Есть альтернативные процедуры для несовершеннолетних, благодаря которым за последние пятнадцать