— Так это ты устроила пожар?
— Я! — злорадно усмехнулась она.
Лахлана парализовал ужас, и Эванджелина, воспользовавшись его состоянием, спрыгнула с седла. Старая ведьма попятилась.
— Ты никогда больше не будешь мучить ребенка своими злобными выдумками, — объявила ей Эванджелина, метнув слабую молнию, от которой старая карга, рухнув на колени, схватилась за горло и в безмолвном крике выпучила глаза.
Лахлан, держа в руке меч, последовал за Эванджелиной. Его ужас превратился в холодную, жестокую ярость, и лезвия его клинка не было видно в огненно-красном свечении.
— Убирайся прочь, кровожадная ведьма, пока я не пронзил мечом твое черное сердце.
Эванджелина и Лахлан, стоя рядом, смотрели, как старуха отползла к обуглившейся стене, поднялась на ноги и, хромая, заковыляла к лесу, бросив на них последний испуганный взгляд.
— Сочувствую тебе, Лахлан. Мне больно за то, что ты выстрадал из-за этой женщины.
Слеза скатилась по щеке Эванджелины, когда она представила себе всю ту боль, которую злобная ведьма причинила ему.
— Не плачь, Эви, — Лахлан заключил ее в объятия, — это уже в прошлом.
Она подняла голову.
— Но от этого тебе нисколько не легче такое слушать.
— Когда ты со мной рядом, то легче. — Взяв в ладони ее лицо, он большими пальцами вытер ей слезы и поцеловал в лоб. — Знаешь, давай уйдем отсюда.
— Лахлан, возможно ли, что она сказала правду? — не могла не задать вопрос Эванджелина, когда страшное место осталось позади. — Могла Урсула родить ребенка от тебя?
— Да. Им нужна была не только моя кровь, но и мое семя. Урсула надеялась, что, зачав от меня ребенка, она получит и мою магию. Они опоили меня и заковали в цепи, чтобы я не мог сопротивляться.
Эванджелина не знала, что сказать, и у нее сжалось горло. Любые слова казались пустыми перед лицом того, что он перенес. Поднеся к губам руку Лахлана, Эванджелина целовала уже почти незаметные шрамы на его широком запястье.
— Я горжусь тобой. Ты не позволил тому, что с тобой сделали, превратить тебя в злого или жестокого. Ты стал человеком, на которого нужно смотреть и восхищаться.
Эванджелине хотелось сказать ему, что это одна из причин, почему она полюбила его.
— Я напомню тебе об этом, когда ты в следующий раз назовешь меня дураком.
Собираясь отругать его за попытку посмеяться над ее словами, Эванджелина вспомнила о предсказании маленькой пророчицы.
— Аврора сказала, что ты в опасности. Думаешь, она имела в виду Ламона и Урсулу?
— Да, похоже, что так.
— Что мы будем делать?
— Сейчас мы отправимся в Данвеган. Я должен предупредить Эйдана о том, что старая карга на Гебридах, и сказать ему, что Ламон и Урсула где-то неподалеку.
— Да, — вздохнула Эванджелина, — думаю, нам не остается ничего другого, кроме как отправиться к Рори и Элинне.
— Не нужно так расстраиваться, Эванджелина. Я найду способ заглушить твои крики восторга.
— Не понимаю, как ты можешь шутить над…
Захватывающим дух поцелуем Лахлан заставил ее замолчать, а потом усмехнулся:
— Да, это сгодится.
Ангелы на его стороне, решил Морфесса, когда король-полукровка со своей сучкой проскакал мимо него. Ему представился еще один шанс избавить Королевство Фэй от несущего зло выродка Андоры.
Морфесса был вне себя от злости на Бэну за его глупость, и единственное, что успокаивало его ярость, — это надежда, что ему удастся заставить Эруина исполнить замысел. Дожидаясь возможности остаться с ним наедине, Морфесса узнал об обвинениях, выдвинутых Эруином против королевы.
Не сомневаясь, что горец убьет жену, узнав о ее отношениях с его отцом, Морфесса прошел через камни, надеясь стать свидетелем ее смерти.
Морфессу чуть не стошнило, когда он вспомнил, как Эванджелина и Лахлан занимались любовью на берегу, и он с отвращением плюнул на выжженную землю. В тот момент он понял: ему нельзя надеяться ни на кого, кроме самого себя, а старая карга послана в ответ на его молитвы. Когда горца привезли на Волшебные острова для исцеления, Морфесса узнал, что произошло в Гластонбери, и теперь все, что ему нужно было сделать, — это найти Урсулу и Ламона и использовать в своих целях их желание выпустить на свободу темные силы.
Скоро его неприятности закончатся, и его снова будут уважать — и даже больше. Если все получится так, как он задумал, его провозгласят героем Островов, спасшим все Королевства — и Фэй, и Смертных — от зла и темных сил, а в том, что их освободили, обвинят подлую Эванджелину.
Это будет подобающий конец для отродья дьяволицы.
Глава 26
Услышав детский плач, донесшийся изнутри Данвегана, Лахлан больше не смог сдерживать эмоции, его скрутила выворачивающая внутренности боль. А если мерзкая старуха сказала правду и у него есть сын от женщины, чье безумие было под стать безумию старой няньки?
— Лахлан! — Эванджелина взяла его за руку, ожидая, чтобы он вошел в дом своего кузена. — С тобой все в порядке?
— Да.
Он попытался улыбнуться, чтобы успокоить ее.
— Нет, неправда.
Быстро оглядев пустой внутренний двор, она потянула его обратно из дома и тихо закрыла за дверь.
Ища опоры, Лахлан прислонился к холодному серому камню и глубоко вдохнул пахнущий дождем вечерний воздух, пытаясь снова взять под контроль вал чувств, который грозил поставить его на колени. Эванджелина продолжала молчать, словно чувствовала, как близок он к тому, чтобы сломаться. Он знал, что она будет рядом, чего бы ей это ни стоило, и от этого ему становилось легче.
Прижав его руку к своей щеке, Эванджелина прижалась губами к его ладони, а потом, подняв к нему взгляд, сказала:
— Мы не можем изменить прошлое, так же как не можем взять на себя вину за поступки других. Ты не отвечаешь за то, что случилось с Ламонами и твоим ребенком. Я не допущу, чтобы ты винил себя за то, что сделала эта злая ведьма.
— А ты, Эви, поступишь так же? Ты больше не станешь нести бремя вины за действия своей матери? — спросил Лахлан и привлек ее к себе.
— Это не одно и то же, — пробормотала она, уткнувшись ему в рубашку.
— Нет, одно и то же, и ты прекрасно это понимаешь. — Он провел рукой по ее длинной шелковой гриве. — На это нужно время, но, быть может, вместе мы найдем способ и оставим позади наше прошлое.
— Обещаю тебе, мы разыщем Ламона и Урсулу. Если ребенок существует и он твой, он больше ни на мгновение не останется с ними. — Она сделала глубокий вдох и расправила плечи, как будто готовилась к битве. — Мы… мы заберем его, чтобы он жил с нами на Волшебных островах.
