У Даффи прямо мороз пробежал по коже — ему показалось, что серый свет преобразил обращенное ко всем ним лицо в плиту древнего выветрившегося гранита.
«Передо мной Мерлин, — напомнил себе ирландец, — последний владыка Древней Силы, чье смутное присутствие подобно связующей нити вплетено в гобелен британской предыстории и уходит в самую глубь веков».
Волшебник выставил вперед руку — очертания ее трепетали, будто видимые сквозь неспокойную воду, — и словно ухватил невидимую петлю, а затем потянул. Чернокожий, потеряв равновесие, невольно подался вперед. Аврелиан протянул другую руку к карлику, волосы которого, как заметил Даффи, встали дыбом, волшебник сжал пальцы, и человечек завопил от боли.
— Сейчас я покажу вам иной способ покинуть Вену, — мягко произнес Аврелиан.
Вслед за этими словами все семеро Черных Птиц кинулись к дверям, двое попавшихся сумели-таки вырваться из магической хватки Аврелиана. Даффи едва успел укрыться с другой стороны сваленных ковров, прежде чем они пронеслись мимо, хлопая сандалиями по каменному полу. Когда он снова выглянул, то встретил взгляд Аврелиана.
— Ты появляешься из ковра, прямо как Клеопатра, — заметил старый волшебник.
Даффи встал и направился к ограждению перед алтарем.
— Как видно, Антоку был не единственным просителем, — сказал он. — Я рад, что сам не обратился за разрешением, перед тем как стянуть глоточек.
Аврелиан приподнял бровь.
— Черного? Ты его пробовал? Когда?
— В ночь на Пасху.
Волшебник нахмурился, затем тряхнул головой.
— Ладно, ты все равно не смог бы отвернуть кран, если бы они не хотели позволить тебе попробовать. — Он вперил в ирландца напряженный взгляд. — Скажи мне, как оно было на вкус?
Даффи развел руками:
— Невероятно. Я было собрался спуститься, чтобы налить еще, но оно точно парализовало меня.
Старик рассмеялся себе под нос.
— Да, я слышал о таком его действии. — Он прошел к двум поставленным у окна узким стульям, уселся на один и указал рукой на другой. — Бросай якорь. Выпьешь? Или змею?
Даффи, пока дошел, принял решение.
— Змею, — сказал он и пинком отбросил рапиру, присаживаясь на краешек стула.
Аврелиан открыл маленькую шкатулку и протянул тоненькую палочку.
— Ты сейчас все больше сражаешься. Расскажи, как там? Наш измученный жаждой друг не солгал в отношении стен?
Ирландец подался вперед, чтобы раскурить змею от протянутой Аврелианом свечи.
— Под стены действительно ведется подкоп, — сказал он, когда головка змеи затлела, — но твой черный мавр ошибся, сочтя, что все уже предрешено. Не следует забывать, что октябрь — немыслимо позднее время года для турок в этих краях, к тому же с припасами дело у них, по-моему, обстоит еще хуже, чем у нас, а ведь им предстоит еще чертовски долгий путь домой. — Он пустил колечко из дыма, довольно ухмыльнулся, но повторная попытка не удалась. — Через день-два стены могут рухнуть, но вопрос в том, осмелятся ли они ждать эти день-два? Не говоря про неизбежные еще, положим, два дня уличных боев, чтобы окончательно считать город взятым.
Чуточку повременив, Аврелиан вопросительно приподнял седые брови.
— Ну и как? Осмелятся они?
Даффи расхохотался:
— Мне откуда знать?
— А сам бы ты осмелился на месте султана?
— Давай прикинем… Нет, вряд ли. Янычары, думается, уже на грани мятежа. Им не терпится пуститься в обратный путь в Константинополь — ведь на это уйдет несколько месяцев, а они и так сидят здесь слишком долго, чтобы успеть вернуться до зимы. Реши Сулейман ждать, к примеру, еще неделю, нужную для взятия Вены, ему почти наверняка придется зимовать прямо здесь и уйти только весной — времени будет достаточно, чтобы даже медлительному Карлу что-то предпринять. — Он пожал плечами. — Понятно, мы только гадаем. Он может думать, что сумеет справиться с янычарами и удержать город до весны, даже с рухнувшими стенами. Кто его знает! Но, по-моему, он показал себя никудышным стратегом, раз столько времени здесь толчется.
Аврелиан кивнул.
— Полагаю, с военной точки зрения ты прав.
Ирландец саркастически усмехнулся:
— Ага. А с духовной, стало быть, нет?
— Не забывай, что в конечном счете все решает Ибрагим, а у того главная цель — уничтожить пиво. Когда это поставлено на карту, ему уже неважно, возьмет ли Сулейман Вену, или помрут ли все янычары на пути домой, или не сгноит ли их Карл за зиму в этом городе. Если пивоварня сгинет до тридцать первого этого месяца, когда мы надеемся разлить черное и дать его Королю-Рыбаку, то он исполнит свое предназначение — и никакая цена не станет чрезмерной.
Выпустив струю дыма, ирландец поднялся.
— Значит, остается уповать на тягу янычар к родному очагу.
— Скажи, есть какой-нибудь прок в обороне от викингов Буге?
— Да никакого. Фон Зальм говорит, они не годятся для организованных действий. Может, от них и будет прок, когда дело дойдет до уличных боев, но пока они просто маются без дела в пристройке к северным казармам. С тем же успехом они могли бы оставаться здесь.
— Не могли бы. Один из них якобы поколотил и спустил с лестницы Вернера, и тот настоял, чтобы их выставили. Буге все отрицал, но Вернер был непреклонен. Бедолага до сих пор хромает. — Аврелиан стряхнул пепел с головы змейки. — Знаешь, меня все еще не оставляет предчувствие, что им предстоит сыграть некую важную роль. Их послали сюда очень уж… неспроста…
— Это только кучка стариков.
— Да. Но это война стариков. Я знаю, Сулейману всего тридцать четыре, а Карлу нет еще и тридцати, но стара сама борьба, стары истинные владыки, а я, быть может, самый старый из всех.
Не найдя, что ответить, Даффи повернулся, чтобы уйти.
— Сегодня вечером не заглянешь ко мне выпить?
— Нет, — сказал ирландец, припомнив, что предшествовало его уходу пять месяцев назад. Затем ему вспомнился вчерашний эпизод с игрой на арфе, и он обреченно пожал плечами. — А ладно, мне все равно не нужно возвращаться в казармы завтра до полудня. Во сколько?
— В девять?
— Годится.
Даффи вышел из часовни и направился назад в трапезную. Трактир Циммермана был чересчур удален к западу и северу, чтобы сейчас привлекать много солдат, так что столы были заняты в основном изможденными горожанами. Прислугой была новая девушка, и Даффи помахал ей.
— Миску того, что есть у Анны в котелке, — заказал он, — и кувшин Вернерова бургундского — а к черту, забудь про вино, пусть будет кувшин пива. — Заговорив про Вернера, он вспомнил, что намеревался замолвить Аврелиану словечко за Ипифанию. Ладно, придется это оставить на вечер. — Скажи, Блуто еще сюда заходит?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
