сказала Шторм. — Это очень просто, надо отдать ему должное.
Возможно, слишком просто, — сказала Лаэраль. — Что помешает фаэриммам видеть сквозь него?
— Высокомерие самих фаэриммов, — ответил Галаэрон. — Они не поверят, что кто-то способен победить их заклинания ясновидения.
Предоставив остальным самим обдумывать достоинства своего плана, Галаэрон начал лепить еще один конус из теневого шелка. Через мгновение Арис снял камень со стены террасы и двумя быстрыми ударами молота превратил его в небольшую чашу, затем наполнил ее сажей из обугленного бревна и использовал источник, чтобы увлажнить ее. Когда он начал размазывать получившуюся пасту по ногам толстыми черными полосами, Вала с сомнением приподняла бровь.
— Ты немного великоват для маскировки, — сказала она. — Ты не доверяешь магии Галаэрона?
— Я доверяю Галаэрону, — ответил Арис. Он взглянул на Галаэрона и мрачно кивнул. — Но учитывая, на кого мы собираемся напасть, я думаю, что для одного из нас разумно не использовать магию. Кроме того, камуфляж каменного гиганта лучше, чем ты думаешь. Сколько раз вы проходили мимо одного из нас и не знали, что это вас удивит.
— Меня больше ничто не удивляет, — сказала Вала. Она опустила руку в чашу и вскочила на террасу позади Ариса. — Нагнись, и я намажу тебе шею, прежде чем мы уйдем.
— Значит, ты тоже решила пойти? — спросила Лаэраль.
— Придется. Там внизу мои люди и наши темные мечи.
Она оглядела Ариса, посмотрела на Галаэрона и добавила:
— И мне действительно нужно посмотреть, как это обернется. Ее слова заставили Галаэрона сломать теневой конус, который он снимал с пальца. Она, вероятно, намекала на обещание, которое дала, убить его, если он когда-нибудь полностью попадет под влияние своей тени, но в ее тоне была теплота, которая заставила его надеяться, что она простит его, что в ее сердце все еще может быть место для любви к нему. Продолжая удерживать взгляд Валы, Галаэрон снова начал наматывать шелк тени на мизинец. В то же время он прошептал заклинание для передачи мыслей и начал мысленно разговаривать с ней.
— Вала.
У нее отвисла челюсть, и ее закопченная рука оторвалась от лысого черепа Ариса.
— Прежде чем мы уйдем, я хочу извиниться за то, что оставил тебя там, — сказал Галаэрон. — Я пойму, если ты никогда не простишь меня, но надеюсь, что сможешь.
Взгляд Валы смягчился.
— Мне нечего прощать. Выбор был за мной, и я знала, что может случиться. — Она вернулась к маскировке затылка Ариса, добавив:
— Но я разрываюсь, Галаэрон. Внутри.
— Сердце Галаэрона упало.
— Я понимаю. Я не хотел тебе мешать. Пожалуйста, прости…
— Опять это слово, — перебила Вала. — Я не виню тебя, это не то, что я имею в виду. Но с тех пор, как Хелбен и другие помогли мне сбежать, я была переполнена этим… Я не чувствовала ничего хорошего. Я просто хочу пойти домой и выпить меда перед камином. Одна.
— А как насчет Шелдона? Ты, должно быть, хочешь его увидеть.
Галаэрону стало стыдно за себя. Он позволил обычному стоическому поведению Валы убаюкать его, заставив думать, что она каким-то образом вышла целой из своего порабощения. Он думал только о том, как ее испытание повлияло на него, а не о том, что это могло сделать с ней.
— Не так, — ответила она. — Не все сломано внутри.
— Ты не всегда будешь сломлена, — сказал Галаэрон. — Я буду рядом с тобой, сколько бы времени это ни заняло. Жаль, что я не сказал тебе об этом раньше, Вала. Я действительно люблю тебя.
Вала одарила его задумчивой улыбкой.
—А теперь расскажи мне. Теперь, когда твоя тень создала тебя.
Галаэрон не осознавал, что они стали объектом внимания, пока глаза Валы не застеснялись, и она отвела взгляд. Хелбен откашлялся и, либо не обращая внимания на взгляды, которые мелькали между ними, либо делая вид, что не заметил, встал перед Галаэроном.
— Ты совершенно уверен, что фаэриммы не смогут обнаружить или рассеять твою магию? — спросил он.
— Им придется использовать Теневое Плетение, — сказал Галаэрон, — но мы должны быть осторожны с бехолдерами. Они могут уничтожить нас своими антимагическими лучами.
— С бехолдерами мы справимся, — сказала Шторм.
Хелбен вздохнул, затем сказал:
— Если ты полон решимости осуществить свой глупый план, похоже, у нас нет другого выбора, кроме как пойти с тобой, чтобы защитить тебя. Как скоро ты сможешь быть готов?
В ответ Галаэрон снял с пальца последний конус теневого шелка и прижал его к груди Хелбена.
— Держи его здесь.
Хелбен сделал, как было велено, и Галаэрон потянулся к Теневому Плетению, чтобы сотворить заклинание. Черный конус расширился до полных десяти футов в длину, поглотив Избранных в провале темноты. Галаэрон смастерил шипастый хвост на узком конце и четыре кривые руки на широком конце, добавил несколько зубов и другие детали, чтобы создать головной диск, и он обнаружил, что смотрит на то, что казалось окутанным тенью фаэриммом.
— Отличное сходство, — похвалил Арис. — Хотя локти находятся слишком далеко от рук, а хвостовой шип должен изгибаться немного больше.
Галаэрон внес необходимые исправления и еще несколько, когда Вала, Лаэраль и Шторм добавили свои мнения. Когда все согласились, что сходство было истинным, он отступил назад и произнес последнее слово, чтобы установить форму.
— В Эвереске мы должны стараться оставаться в лесистых районах, где тени не будут казаться неуместными, — сказал Галаэрон. — Я предполагаю, что ты можешь использовать свою собственную магию, чтобы летать и говорить на языке ветра фаэриммов.
Хелбен ответил свистящим порывом ветра и взмыл в воздух.
— Хорошо, — сказал Галаэрон. — Избегайте использования вашего серебряного огня. Если фаэриммы увидят это, они узнают, что вы здесь.
— А как насчет палочек и колец? — спросила Лаэраль.
— Теневая маска скроет их использование, как и ваши голоса и жесты, — ответил Галаэрон, — но вы должны быть осторожны, чтобы не выбросить какие-либо компоненты заклинания за пределы вашей маскировки. Фаэриммам не нужны компоненты, поэтому, если они увидят, что вы их используете.…
— Понятно, — сказала Шторм, делая шаг вперед. — Я следующая. Мне всегда нравилось сражаться четырьмя руками.
