— Лейси, — процедила подружка невесты, приподнимая брови и покачивая головой, чтобы намекнуть, что разговор слышен и остальным. — Вы что, не можете минутку помолчать?
— «Люблю свободно, смело! — так на бой идут за Правду, славы не взыскуя. Люблю всей памятью…» — продолжал судья Марковиц.
— Я не питаю к тебе ненависти, — сипло отозвался председатель совета директоров. — Как раз напротив, Лейси, я не могу без тебя жить. Ты похитила мой покой и сон. Я никогда не страдал бессонницей, а теперь не могу от нее отделаться.
— Но ты не любишь меня, — прошептала Лейси. — Это не то же самое, что пожелание мира и покоя! Или спокойного сна!
— Далее я бы хотел перейти к избранным местам из «Рубай» Омара Хайяма, — слегка повысив голос, провозгласил судья Марковиц. — Если участники церемонии не хотят пойти на попятную… Ладно, участники могут выйти в коридор и обсудить этот вопрос.
— Я без ума от тебя, Лейси, — твердо заявил председатель совета директоров. Его серые глаза сияли. — Я не был бы здесь сейчас, милая, если бы не любил тебя.
Его слова были едва слышны из-за горестного стона, раздавшегося под столом судьи Марковича, где залег Тошнилка.
— Правда?! — вскрикнула Лейси и непременно бросилась бы к Майклу Эскевария в объятия, если бы судья не удержал ее. — Дорогой, я же не знала, что ты меня любишь! Ты ни словечком не обмолвился за столько времени…
— Я хотел бы прочесть одну цитату, из «Ада» Данте, — строго сказал судья, глядя поверх очков. — Но вижу, что жених с невестой что-то бурно обсуждают. Может быть, нам следует немного подождать, Мик?
— Конечно, я люблю тебя, Лейси. Я не могу не любить тебя… Иначе ты разрушишь не только мою компанию, но и мою жизнь. — Майкл Эскевария протянул руку поверх руки судьи, чтобы обнять невесту. — Дорогая, ты нужна мне. Мне нужны такие вещи, которые прежде мне даже в голову не приходили. Скажем, мне нужно, чтобы кто-то со мной спорил и говорил мне, когда я не прав, и мешал мне быть безжалостным. Мне нужно держать тебя в объятиях, милая, — нежно проговорил он, оттесняя судью в сторону и прижимая к груди руку Лейси. — Мне нужно видеть тебя посреди ночи, когда я просыпаюсь с желанием поговорить с тобой.
Судья Марковиц не упускал ни слова, одновременно пристально разглядывая лица жениха и невесты.
— Ну, раз мы все прояснили, то можем двигаться дальше. Как вы отнесетесь к чудесному шекспировскому сонету? Обычно я читал тот, что начинается со слов… — Он водрузил съехавшие очки не переносицу и процитировал: — «Сравню ли с летним днем твои черты? Но ты милей, умеренней и краше. Ломает буря майские цветы…»
— Ах, дорогой, мое сердце обливается кровью, когда ты так смотришь на меня. — Невеста вынула у жениха из кармана белый шелковый платок и промокнула его взмокшие виски. Потом легонько тронула кончиком пальца уголок века.
— «А у тебя не убывает день… Парам-парам тарам парарам это»… Я не читал его уже много лет. Э-э… «И смертная тебя не скроет тень…»
— Прямо не верится, — взглянула подружка невесты на бармена Фредди. — Вы плачете?
— «Среди живых ты будешь до тех пор, доколе дышит грудь и видит взор», — торжествующе закончил судья. — А может, нам, наконец, перейти к церемонии бракосочетания?
— И еще одно, дорогой, что тебе следует знать, если ты намерен жениться на мне. — Лейси сунула носовой платок обратно в нагрудный карман жениха. — Не хочу с тобой спорить, но я не собираюсь переходить на место Глории Фарнхэм без предварительной подготовки. И потом, я все равно хочу работать неполный день, потому что…
— Давай, Сэм! — распорядился президент и председатель совета директоров, прижав невесту к себе и сквозь фату поцеловав ее в нос. — Только, пожалуйста, покороче.
Судья Марковиц кивком выразил согласие и с пулеметной скоростью затараторил:
— Аделаида Лейси, берете ли вы этого человека в свои законные мужья?
— Погоди секундочку, — перебил жених, осторожно отрывая руки невесты от своей шеи. — Дорогая, не можешь ли ты обернуться хоть на миг, чтобы сказать: «Да»?
— Конечно! — Глаза Лейси сияли, как изумрудные звезды. — Да, да, да!
— Одного раза достаточно, — остановил ее судья. — Майкл Сиэн, берете ли…
— Еще бы! Смотри, милая. — Он протянул ладонь шаферу, и тот вложил в нее два обручальных кольца. — Одно для тебя, другое для меня. Сегодня утром я посылал Фредди за ними на Атлантик-авеню.
— Властью, вверенной мне штатом Нью-Йорк, — галопом несся вперед судья Марковиц, — я нарекаю вас мужем и женой.
Тут он ощутил какую-то подозрительную влажность у лодыжек и посмотрел вниз, приподняв подол.
— Что за шут?! — воскликнул судья. — Какая-то чертова тварь сожрала подол моей мантии!
— Черт возьми, Майкл, я тебя недооценивала, — с улыбкой сказала невеста, с восхищением разглядывая сверкающее на пальце обручальное кольцо. — У тебя все-таки есть чувство юмора, как ни крути.
— Только с тобой, дражайшая, только с тобой. — Он снова завладел ее руками. — Ты преобразила меня.
— Фата! — вскрикнула Лейси. — Осторожнее, Майкл, фата!
— К черту фату! — рыкнул новоиспеченный муж, прожигая пылким поцелуем два слоя шелковой материи.
— Я пришел целовать невесту, — озираясь, сообщил Отто Познянски, второй шафер. — Или я чего-то не усек?
Судья Марковиц со вздохом захлопнул сборник поэзии.
— Феноменальное обручение! Время от времени подобные случаются. На вашем месте я бы не болтался поблизости, — заметил он докеру, наблюдавшему, как молодожены целуются. — Идите-ка лучше сюда, выпьем шампанского! Похоже, публика уже настроилась на это.
— Лейси! Ты разве забыла, что по обычаю должна бросить свадебный букет в толпу, для будущей невесты? — воскликнула Джемми.
— Когда Микки сосредоточен, он глух и нем, — сообщил ей бармен Фредди, окинув восхищенным взглядом ее миниатюрную фигурку. Джемми тем временем пыталась более-менее деликатно пнуть молодую в лодыжку, чтобы привлечь ее внимание. — Послушай, куколка, а у тебя есть кавалер?
— О, Майкл, — отдышавшись, пролепетала Лейси, — у тебя самые фантастические поцелуи на свете, я тебе говорила об этом? Пожалуй, я готова идти за тобой на край света. Ой, Боже милостивый, совсем забыла! — отстранившись, она загадочно улыбнулась. — У меня для тебя грандиозный сюрприз, Майкл… Не смотри на меня так! Слышишь?
— Не знаю, — говорила тем временем Джемми Хэтуорт шаферу. Выдернув из руки невесты пышный букет золотистых и белых орхидей, она прижала его к своей груди. — Собственно говоря, в данный момент не выйдет. Но, поверьте, я пересматриваю свое отношение к крупным, сильным, крутым парням. Я еще ни разу не видела мужиков, способных заплакать себе всю рубашку.
