Мы все наблюдаем друг за другом годами. Наше дело — знать каждый ход соперника. — Он секунду смотрел на меня, прежде чем продолжить. — Когда все уляжется, ты, возможно, захочешь сделать шаг назад и дать себе немного времени подумать о том, действительно ли ты хочешь быть вовлеченной в этот мир. Ты не настолько увязла, чтобы не суметь выбраться.
Но в конце этого предложения был серьезный намек. Чем дольше я остаюсь здесь, тем больше я становлюсь соучастником, тем больше дерьма я вижу и тем труднее мне будет вырваться. Ник верно подметил. На этой неделе все произошло так быстро. Это было как в том фильме «Скорость», где мы с Джейкобом были Кианом и Сандрой. Нас свели вместе по принуждению. Опасные обстоятельства заставили нас быстро сблизиться, мы стремились к общей цели, и беда преследовала нас по пятам. Со времен службы в армии я знала, как сильно подобные ситуации могут сблизить людей. Прибавьте к этому наше взаимное влечение, и я влюбилась в него сильно и быстро. Когда угроза неминуемого уничтожения миновала, что осталось? И хотела ли я вообще оставаться рядом и выяснять, было ли что-то еще?
— Подумай об этом, — сказал Ник, поднимаясь со своего места, чтобы уйти.
Я кивнула, глядя в окно и вспоминая безумие последних нескольких дней. Стресс от всего этого нанес ущерб моему телу. Болело все, не только нога. В голове был туман. Я больше не отличала верхи от низов, и в моей душе поселилась странная отстраненность. В глубине души затаился страх ожидания. Что произойдет дальше? Кого еще я недооценила? Ушла бы я из этого кафе только для того, чтобы узнать, что Джейкоб все это время работал со своим отцом? Или что Даниэл не уехал в Джорджию, а остался здесь, чтобы начать Третью мировую войну? Если я чему-то и научилась с тех пор, как ввязалась во все это, так это тому, что я чертовски хорошо умею предвидеть следующий поворот дороги.
Ник остановился рядом со мной, положив руку мне на плечо.
— Ты в порядке?
Я покачала головой.
— Нет, но ты меня знаешь. Со мной все будет в порядке.
Он сжал мое плечо сильнее. А потом ушел.
Мне тоже пора уходить. Я не хотела быть здесь, когда работники кафе потянутся обратно, гадая, что, черт возьми, произошло после того, как Ник приказал им уйти. Я была настолько не в себе, что могла сболтнуть правду.
Я отодвинула стул и встала. Когда я вышла на улицу, жара ударила мне в лицо, и все мое тело мгновенно покрылось потом. Мне нужно было позвонить Джейкобу.
Он ответил после первого же гудка.
— Что случилось? Ты в порядке?
Тот факт, что он вообще спрашивал, означал, что я все еще ему небезразлична, по крайней мере, немного. Это могло бы вселить в меня надежду, если бы я не была так расстроена всем происходящим. Хотела ли я, чтобы у меня была надежда? Или было бы лучше, если бы я просто ушла? Боже, я не хотела уходить, но чувствовала, что мне, возможно, придется это сделать, по крайней мере, на некоторое время, если у меня будет хоть какой-то шанс прийти в себя.
— Я в порядке, — сказала я.
В трубке был слышен его резкий выдох. Да, ему было не все равно. Возможно, больше, чем следовало.
— Ты был прав насчет того, что Ник что-то скрывал от меня, — сказала я ему. — Я вернулась, а в кафе никого не было. Он арестовал Реддинга.
— Что? — Джейкоб замолчал.
По пути к своей машине я рассказала ему все, начиная с того, что доктор Перес пришла в сознание, и заканчивая тем, как я продвигалась назад. Мне пришлось отдернуть телефон от уха, когда я дошла до того места, где Ник показывал мне жертв Реддинга.
— ЧТО ЗНАЧИТ, ТЫ ПОДХОДИШЬ ПОД ЕГО ПРОФИЛЬ?
— Может, перестанешь орать? У меня из уха пойдет кровь.
Он понизил голос.
— Где они его держат?
Я задрожала, несмотря на жару. Возможно, его крики были лучше, чем пугающее спокойствие. Мы словно вернулись в полицейский участок, когда он случайно упомянул о нападении на правительственное учреждение, чтобы добраться до меня. Он не смог бы узнать, где Реддинг. Его бы убили.
— Я не знаю, где они его держат, и даже если бы знала, я бы тебе не сказала.
— Позвони Нику. Узнай.
— Нет, псих. Я не собираюсь помогать тебе в твоей попытке самоубийства.
Его голос перешел в низкий, насмешливый рокот.
— Тебе нужно перестать недооценивать мои способности.
Я чуть не хлопнула себя по лбу. Боже милостивый, разве я только что не сказала себе то же самое?
— Ты прав, — сказала я ему. — Мне действительно нужно прекратить это делать. Кстати, как ты узнал о Нике?
— Я просмотрел твоих друзей на Facebook и немного покопался в тех, у кого был опыт работы в армии или правоохранительных органах.
— Да, но как ты узнал, что я с ним спала?
— Мы живем в тесном мире. У меня все еще есть друзья на службе, и я задавал нужным людям правильные вопросы.
— Но ты не знал, что он пригласил меня работать на него?
Джейкоб вздохнул.
— Нет. Но я предположил.
— И все же ты пустил меня к «Чарли». Почему? Чтобы сделать из меня пример?
В его смехе не было ни капли юмора.
— Я не настолько испорчен. Я впустил тебя в «Чарли», потому что видел, как ты общаешься с членами клуба. Ты не была похожа на человека, который может нас предать, и я доверился своему чутью.
— У тебя хорошая интуиция, — сказала я, повторяя слова его отца, которые мы слышали прошлой ночью.
— Не слишком-то мне верь. Я дал тебе шанс отчасти потому, что ты мне понравилась.
— Я? — Спросила я. Он мог бы сказать: «Потому что я хотел переспать с тобой», но не стал этого делать. Из его слов следовало, что я понравилась ему задолго до того, как он понравился мне, и что с самого начала для него это было нечто большее, чем просто секс.
— Да, я влюблен в тебя, — выпалил он таким тоном, словно это было признание, которого он не хотел делать.
Я чуть не ухмыльнулась, почувствовав, что эта моя испорченная сторона привлекла к себе внимание.
— О, ты был влюблен в меня, и тебе потребовалось три месяца, чтобы набраться смелости и пригласить меня на свидание.
— Прекрати.
— Это восхитительно, Джейкоб. Я знала, что в глубине души ты мягкотелый.
— Если я пообещаю глубоко войти
