class="p1">Лицо бабушки просветлело.
— Правда?
Я кивнула.
— Не хочешь собрать свои вещи? Я хочу поскорее уехать, чтобы мы успели к ужину.
— Как только закончим партию, — сказала бабушка.
Дженнифер издала страдальческий стон и выложила следующую карту. Судя по голодному блеску в глазах бабушки, она собиралась прикончить ее.
Лиам был за своим столом, когда я вошла в его кабинет. Он сидел за экраном компьютера, на носу у него были очки. Это зрелище напомнило мне, что, в конце концов, он был человеком, стареющим и склонным к ошибкам, как и все мы. Бабушка и Дженнифер были в соседней комнате, Джейкоб был внизу, всего в нескольких шагах от нас. Мне нечего было бояться. Он мог причинить мне боль только словами, а я по опыту знала, что люди причиняют тебе боль, только если ты им позволяешь. Хорошо, что меня не настолько волновало его мнение, чтобы беспокоиться о том, что он думает обо мне, и, сосредоточившись на этой мысли, я приготовилась к войне с ним.
— Готово, — сказал он, закрывая свой ноутбук. Он отложил очки в сторону и повернулся ко мне. — Я отправил фотографии Майку. Он передаст их «Джокерам». Через несколько часов они должны покинуть «Магнолию».
— Хорошо. Спасибо, — сказала я. Вежливость не повредит.
— То, что ты сделала, — начал Лиам.
Я перебила его.
— Нет.
Он нахмурился.
— Прости?
— Нет, — повторила я. — Ты не имеешь права сидеть здесь и осуждать меня за то, что я сделала. Только не после всего того дерьма, через которое ты заставил пройти меня, Джейкоба, мою бабушку, твою жену и Бог знает сколько еще людей.
— Теперь послушай меня, — сказал он, гневно нахмурив брови.
— Нет, — сказала я ему ровным, но твердым голосом. А затем так же спокойно добавила: — Ты потеряешь своего сына.
Он моргнул. Я застала его врасплох. Хорошо.
— Я не разговариваю со своими родителями, — сказала я. — Они ужасные люди, и мне гораздо лучше без них в моей жизни. Джейкоб на волосок от того, чтобы испытывать к тебе те же чувства. — Я знаю. Я узнаю предупреждающие знаки.
— Мои отношения с сыном — не твое дело, — отрезал Лиам.
Я пожала плечами, мне было уже все равно. Даже его сердитый тон не смог вывести меня из себя. Я слишком через многое прошла и собиралась сказать то, что мне нужно было сказать, а потом убраться отсюда к чертовой матери.
— Может, это и не мое дело, но я решаю, что оно мое, потому что никто другой тебе этого не скажет, и ты должен это услышать. Твои отношения с сыном — это пятьдесят оттенков хреновины. Джейкоб привел меня сюда не для того, чтобы познакомить с семьей. Он не хотел хвастаться своей девушкой и выяснять, одобряет ли меня его отец, потому что ему наплевать, одобряешь ли ты или нет. Он привел меня сюда, потому что знал, что ты манипулируешь им, и хотел манипулировать тобой в ответ, играя тебе на руку. Он пришел сюда не для того, чтобы проводить с тобой время; он пришел сюда, чтобы шпионить за тобой. Просто прими это. И раз уж ты об этом заговорил, я думаю, тебе следует знать, что он сказал мне, что единственная причина, по которой он вообще имеет с тобой дело, — это то, что он хочет увидеть, какова будет следующая манипуляция.
Лиам поднялся на ноги и уперся костяшками пальцев в стол.
— Как ты смеешь рассказывать мне о моем собственном сыне, как будто я ничего о нем не знаю? Кем, черт возьми, ты себя возомнила? — В его голосе не было ничего, кроме рычания. Он пренебрежительно оглядел меня. — Ты только что с ним познакомилась. В это же время в следующем месяце он будет трахаться с кем-то другим.
Я сдержала резкий ответ, который готовился сорваться с моего языка, заставляя себя сохранять спокойствие.
— Может быть, — сказала я. — Но я достаточно общалась с Джейкобом, чтобы видеть его с обеих сторон. Я вижу, как он выглядит на публике, но я также видела, как он расслабляется в окружении людей, которым доверяет. Он смеется. Он отпускает шуточки. Иногда он даже перестает хмуриться. — Я оперлась костяшками пальцев о стол Лиама и наклонилась вперед, не поддаваясь запугиванию. — Скажи, Лиам, когда твой сын в последний раз улыбался тебе? — спросила я.
Он открыл рот, но ничего не сказал. Я сомневалась, что кто-нибудь, кроме членов семьи, разговаривал с ним подобным образом в последнее время, и он не знал, как себя вести. Дженнифер была права: сила ударила ему в голову. Люди беспрекословно выполняли то, что он говорил, и когда кто-то отклонялся вправо, когда он приказывал ему отклоняться влево, он не мог просто уклониться от удара и приспособиться. Садистская часть меня взвыла от радости, увидев, что мои удары достигают цели. Я поняла, что достучалась до него. Но более того, я была счастлива видеть, что причиняю ему боль так же, как он причинил ее мне.
— Еще не слишком поздно, — сказала я. — Но скоро. Ты должен забыть о стычке с Дэниелом.
При упоминании Дэниела выражение лица Лиама стало неприятным.
— Поверь мне, я понимаю, — сказала я ему. Господи, неужели я все поняла. — Я разговаривала с Дэниелом меньше пяти раз, и каждый раз он говорил или делал что-то такое, что вызывало у меня желание врезать ему по морде. Я видела, как он обращается с твоим сыном, и мне это не нравится. Полагаю, ты уже достаточно насмотрелся, чтобы ненавидеть этого льстивого ублюдка. Но это не твоя проблема, это проблема твоего сына и «Королей». Пусть они сами с этим разбираются. Никто не поблагодарит тебя за вмешательство, особенно Джейкоб. Ты когда-нибудь задумывался о том, что каждый раз, когда ты вмешиваешься, он выглядит слабым?
Лиам моргнул.
Я продолжала давить.
— Как будто он не может справиться со своими проблемами без папиной помощи.
— Это не то, что я делаю, — сказал Лиам, но по его тону я поняла, что он больше не верит в собственную чушь.
— Это именно то, что ты делаешь, — парировала я. — И если ты продолжишь в том же духе, если продолжишь навязывать Джейкобу роль, которая ему не нравится, ты его потеряешь.
Лиам уставился на меня так, словно пытался воспламенить своим взглядом.
— Что-нибудь еще? — прорычал он.
Я сказала все, что должна была сказать, но теперь, когда мне удалось пройти через все это, не сорвавшись, осталось еще кое-что, что я хотела сказать.
— Да, пошел ты на хуй за то, что приказал своим
