Часы ударили второй раз, когда Ледяной Сокол прошел сквозь узкие двери прихожей. Он поспешил вниз по потайной лестнице; как летящий призрак, миновал джунгли из виноградных лоз. У него мелькнула мысль захватить с собой Тира и Хетью, но они наверняка сейчас не спали. Кроме того, вряд ли им стоит идти прямо в лапы Бектису. Мне сейчас нужна Холодная Смерть, думал Ледяной Сокол. Наверное, можно предупредить Голубую Деву и ее воинов, что иллюзорная дичь, на которую они начнут охотиться, приведет их к беде. Может, Холодная Смерть уже знает об этом?
Врата были открыты. В плотном белом тумане ледяного туннеля мерцали лампы. Холод, царивший там, пронзил его сознание, как ножом, но Ледяной Сокол обрадовался этому: он вышел из Убежища, вышел из его ловушек, и теперь мчался к своему спящему телу, как мчится в свою нору заяц, за которым, захлебываясь лаем, гонится собачья свора.
Яркий утренний свет потряс его.
Он свободен!
Значит, на подходе еще один боевой отряд, подумал он. Лазутчики; а может, они тоже вышли на охоту, наткнулись на следы Народа Земляной Змеи и решили проверить, что за охота у тех во Льдах?
А в самом деле, что же это за охота?
Я не сумею увидеть их, вернувшись в тело, подумал Ледяной Сокол и остановился.
Это было опасно, тяжесть мучительной усталости и боли зажали его в тиски, как зажимает ногу в испанском сапоге.
Но ему все равно придется вернуться сюда во плоти, чтобы вывести Тира и Хетью на свободу. Минуту поразмышляв, Ледяной Сокол взлетел в небо. Он летел так, как, по словам Джил-Шалос (а раньше то же самое говорила Солнечная Голубка) она летает во сне.
Внизу простиралась ледяная пустыня. Льдины громоздились, как крепости, гребни гор только угадывались под бело-зеленым льдом.
Ледяной Сокол поднимался все выше, он летел сквозь туман, почти закрывший землю. Здесь легко потеряться, думал он, легко забыть о своем теле. Все ввысь, ввысь, над тучами и облаками, пока душа не сольется с воздухом и солнцем.
Он вдруг понял, что боль и холод терзали его, потому что он помнил о теле, спящем где-то во Льдах. Страх и удушье исчезнут, когда он перестанет цепляться за воспоминания об этом теле, цепляться за иллюзорные легкие и сердце, цепляться за свое желание вернуться в покинутую плоть. Страх и удушье стали почти непереносимыми. Стоит только открыть объятия солнцу и воздуху – и он станет свободным.
Может, это еще одно наваждение, наведенное духами воздуха?
Он осмотрелся и увидел расселину, в которую Голубая Дева скинула разбитую Темную Молнию: никто в Истинном Мире не воспользуется оружием, если хозяин может в любой момент потребовать его обратно. Люди, сверху похожие на муравьев, оскальзывались и падали возле расселины, неуклюжие, потому что не имели опыта передвижения по снегу и льду. Они тащили части аппарата, которые сумели отыскать, и волокли трупы.
На западе он увидел отряд Голубой Девы, довольно далеко от расселины, а к юго-востоку от Убежища расположились уставшие люди Земляной Змеи. С юга постепенно приближался еще один отряд, не меньше двухсот человек. Ледяной Сокол легко, как серебристое облачко, полетел к ним навстречу. Он узнал Разбившего Нос, младшего брата Потерявшего Путь. За ним спешили остальные: Ветка Ивы, Веретено, Грязнуля, все закутанные в одежду из шкур мамонта. Друзья и родные Потерявшего Путь. И с ними Красотка, мать Близняшки – жена Потерявшего Путь.
Тут его пронзил холод, отвлекая внимание и раздирая сознание. Его захлестнул страх, и он опять падал, падал, падал… Перед глазами появились какие-то серые комки,мерзкий хохот заглушил все.
Природные духи.
Стало трудно не обращать на них внимания, трудно бороться со страхом, вспомнить, что у него нет тела и костей, что он не разобьется. Ледяной Сокол не мог дышать, на него навалилась непереносимая усталость. Он не мог больше представить себе свое тело целиком. Духи, огромные, как мамонты, поджидали его внизу, на льду.
Спасайся. Спасайся. Спасайся.
Ледяной Сокол замер в нескольких футах ото льда и услышал их: словно рассерженные пчелы летали у него над головой. Собрав последние силы, он полетел между утесами в поисках пещеры, в которой лежало его тело. Теперь мысль о ярком, обжигающем солнечном свете пугала его, он жаждал вновь очутиться в привычном и надежном теле.
Внизу раздались боевые кличи и бряцанье мечей. Вспышки света во льду, столбы пара, плотные, почти осязаемые, мрамор и алмазы – и серый, все поглотивший туман.
Ужас, какого он еще не испытывал, обрушился на него.
Ледяной Сокол упал на лед рядом с пещерой, спрыгнул с зазубренных глыб, словно у него снова были настоящие ноги и мускулы. На снегу он видел следы обутых ног и ног, обмотанных кожаными полосками. Еще один удар молнии, грохот грома, еще один столб дыма. Ледяной Сокол помчался вдоль голубой стены льда и услышал, как в тумане кто-то кричит:
– Эта сучка сбежала!
Нет, подумал Ледяной Сокол. Нет!
– Этого не убивайте. – Он услышал голос Хохлатой Цапли, вышел из-за ледяной глыбы и увидел, как четверо или пятеро клонов удерживают сопротивляющегося Потерявшего Путь, тянут его своим весом вниз. Еще два клона, убитые, лежали на снегу, а третий сидел, прижавшись к ледяной стене и держась за живот.
Из тумана появился Бектис, пряча в горностаевую муфту обмороженную руку, на которой по-прежнему сверкала Рука Хариломна. Его окружало вызванное заклинанием тепло. Он выбрался из глубокой узкой трещины во льду, запыхавшийся и подавленный. Даже борода растрепалась и спуталась.
– Вы должны выпороть своих воинов! – накинулся он на офицера. – Эти идиоты упустили ее!
Выражение лица Хохлатой Цапли не изменилось.
– Я прослежу за этим, господин волшебник, – сказал он напряженным голосом. – Кто из них виноват?
Бектис немного подумал, переводя взгляд с одного на другого, потом сказал:
– Этот, этот и этот, – тыкая в них пальцем, как показалось Ледяному Соколу, совершенно произвольно. У двоих людей появилось возмущенное выражение, третий, клон, похоже, даже не понял, о чем речь. Прежде, чем кто-нибудь успел сказать хоть слово, раздался крик:
– Тут еще один! Нет. Нет. Нет.
Из снежной пещеры, в которой они провели… прошлую ночь? Позапрошлую?., все еще валил пар. Появились два клона, которые что-то волокли. Потерявший Путь взревел и, как разъяренный бык, кинулся на тех, кто его держал.
Они тащили тело Ледяного Сокола.
– Он мертв, господин, – сказал один из клонов. Ледяной Сокол помнил эти слова с тех пор, как побывал на Юге.
– Хорошенький мальчик, правда? – добавил другой на каком-то смешанном языке. Потерявший Путь извивался в державших его руках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
