Уснув на рассвете, я проснулся только в полдень. Можете представить, как встретил меня на работе начальник отдела.
— Что вы себе позволяете! — кричал он при всех сотрудниках. — Нам нужно срочно сдавать отчет! Вы вчера ушли на обед, а вернулись только сегодня после обеда.
Удивительно, но я почему-то спокойно смотрел на его багровое лицо, на засаленный воротник пиджака и думал: такому десять тысяч и не снилось. Трое детей, жена не работает.
А он распалялся все больше:
— Работаете спустя рукава, да еще позволяете себе прогуливать!
«Да, вот, могу себе позволить, — подумал я злорадно. — Я могу, а ты нет».
— Да. Позволяю, — сказал я с вызовом.
В бухгалтерии воцарилась мертвая тишина. Сотрудники с испугом смотрели на меня. Наконец начальник обрел дар речи.
— В таком случае позвольте себе написать заявление об уходе, — сказал он, багровея, и вышел из комнаты, хлопнув дверью.
— С превеликим удовольствием! — крикнул я ему вслед. — Всю жизнь мечтал расстаться с этим обществом насекомых!
Я даже сам удивился — что это на меня нашло? Но, глядя на оскорбленных моими словами сотрудников, я схватил лист бумаги, пихнул ногой упавшую со стола папку с отчетом, дрожащей рукой написал заявление и отнес заявление начальнику.
Расчет получил через три дня. Начальник не стал настаивать, чтобы я отработал положенный по закону при увольнении срок. Сотрудники объявили мне бойкот и старались избегать разговоров со мной.
Наконец-то свобода. Причин для беспокойства я не видел — такую должность можно получить без проблем. И вообще что может выбить из колеи, когда у человека много денег? Питаться буду в ночном ресторане «Гурман». Кто сможет доказать, что именно мои деньги пропадают?
Ночью я опять посетил киоск. Хотел купить еще десяток лотерейных билетов. Но, истратив дневные деньги, вынужден был дать ему ночную сотню. У продавца не было сдачи, и он предложил:
— Берите на всю катушку!
Его фамильярность покоробила меня, но, в общем-то, он был прав. Что экономить? Выигрывают все. Так приобрел триста тридцать три билета. Рассовав их по карманам, я не заметил, как ноги сами принесли меня на вокзал.
Хотел перекусить в вокзальном буфете, но вспомнил, что у меня только сотенные. А в буфете потратить больше десятки трудно. Ну что там можно купить — сосиски, кофе с молоком, печенье, шоколад?.. Буфетчица наверняка меня запомнит: дал сотню, а она исчезла… Подумать только — обладать десятью тысячами — и не иметь возможности купить порцию сосисок!
Набравшись решимости, я пошел менять деньги в зал ожидания. На скамейках дремали люди. Я подошел к представительному мужчине и попросил разменять сотню. Он покачал молча головой — у него нет. Обратился к его соседу — тот безразлично отвернулся от меня. И тут одна женщина, пожалев меня, сама вызвалась разменять деньги. Я получил дневные ассигнации и быстро покинул вокзал. Сердце мое колотилось от радости, что мой замысел принес первые плоды, но и от страха — вдруг женщина догонит меня и обвинит в мошенничестве?
На стоянке такси стояло несколько машин с зелеными огоньками. И я невольно подумал: «Еще одна возможность обмена денег».
Когда я сворачивал с привокзальной площади в переулок, мне опять показалось, что вдали во тьме кто-то шевельнулся. Через мгновение навстречу мне выскочил заяц. Быстро-быстро, по-кошачьи перебирая лапами, он промчался мимо. И снова я почувствовал, что весь дрожу, «Откуда здесь берутся зайцы?» — недоумевал я всю дорогу до дому…
Через полмесяца, как предупредил меня продавец, я ночью пошел к нему проверить лотерейные билеты. На один из билетов выпал выигрыш… Как вы думаете, какой?
— Целых двести тысяч! — шепотом произнес администратор и продолжал: — Самый большой выигрыш — двести тысяч. В целом получилась фантастическая сумма. Пришлось даже сходить домой за чемоданчиком.
— Непременно пересчитайте, не обманул ли я вас, — возбужденно шептал продавец, передавая мне деньги.
Когда я наполнил деньгами чемодан, общая сумма перевалила за восемьсот семьдесят девять тысяч!
— Около девяти миллионов! — воскликнул продавец. — Я имею в виду — старыми. Ну, теперь заживете! Поздравляю!
Да, раньше я и подумать не мог, что со мной может произойти нечто такое, замечательное — и вот, пожалуйста!
В ресторане «Гурман», в который я твердо решил ходить, намучившись с вокзальными буфетом, было, как и в прошлый раз, многолюдно, дымно и шумно. Я сел за свободный столик — и тут же появился знакомый официант. Он как-то странно посмотрел на меня и протянул меню. Вместо того, чтобы выбирать блюда, я тревожно думал: «Почему он так смотрит на меня, почему не уходит? Сейчас он спросит: «Это была ваша сотня?»
— Выбрали? — послышался голос официанта.
Стараясь говорить как можно спокойнее, я попросил:
— Принесите то же самое, — и подумал: «Я пропал!»
— Извините… что? — удивился официант. Или сделал вид, что не понял меня?
Больше не было сил притворяться спокойным.
— Что-нибудь! — с вызовом сказал я, в упор глядя на официанта, чтобы показать ему: я знаю, что он все знает, но не боюсь его.
Несколько секунд он молча смотрел на меня, потом повернулся и ушел. Очень быстро он принес мне бутылку коньяка «Камю» и закуски. Поставив все на стол, он взял меня за локоть. Я резко отдернул руку и застыл. Кровь стучала в висках. «Бежать, бежать отсюда!» — кричал я мысленно сам себе.
— Простите, — извинился официант, и я поднял голову. — У вас нитка на рукаве, — сказал он, внимательно глядя на меня.
Я увидел, что он держит двумя пальцами грубую нитку от холщового мешка, и с трудом пробормотал:
— Ничего… Спасибо.
Пытаясь успокоиться, осушил подряд две рюмки коньяку. А в голове толкались мысли: «Нитка… Он произнес это слово с намеком: нитка — мешок… Он знает! Но откуда?.. Помнит и про «Камю»…» Закуска не лезла в горло.
Я посмотрел по сторонам — и похолодел: недалеко от меня за отдельным столиком сидела та женщина с вокзала, которая сама вызвалась разменять мне сотню. Она смотрела сейчас в мою сторону. Но в тот раз у нее были светлые волосы, а сейчас черные. «Перекрасилась или другая? — лихорадочно думал я. — Если другая, то почему она смотрит на меня?.. Понял! Перекрасилась, чтобы я не узнал ее, пока она следит за мной!» Я встал и, боковым зрением наблюдая за ней, поспешил к выходу. Распахнув дверь, кинулся вверх по лестнице и вскоре был на улице. Я бежал, а за спиной слышал голоса, окрики. Припустившись быстрее, метнулся в переулок. И остановился на мгновение как вкопанный. В переулке во тьме что-то тревожно шевелилось, дышало. Вдруг мне показалось, что угол дома, черневший в тени тусклого уличного фонаря, шевельнулся. Я отпрянул и помчался в другую сторону переулка. Бежал что было мочи, а за спиной нарастал равномерный шум. Но уже не голоса, не окрики — я слышал шум приближающейся лавины каких-то мягких, равномерно дышащих существ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
