— Берегитесь! — завопил Вернейль.
Второй треножник проскользнул незамеченный, благодаря тому, что все были заняты Сэнт-Клером. Вернейль заметил его в то время, как он сгибал и разгибал свои члены.
Слишком поздно! Первый матрос был схвачен, поднят руками, которые сжали его как тиски. Он задыхался, но не потерял сознания. Он увидел, что Ксаверия и Никталоп схвачены вместе и тоже подняты, Рюар и Депакс были захвачены один за ногу, другой за шею…
— На этот раз мы пойдем к черту, — подумал Вернейль…
И вдруг раздался ясный голос, голос предводителя, повелителя:
— Ксаверия, Вернейль, я здесь!.. Я вас вижу…
— Лео!
— Тише!.. Возьми мою руку. Ксаверия… Вот!
— Ты не ранен?
— Нет… боль в плече и в левой руке, пустяки… Я глупо упал в обморок…
— Повелитель, — сказал Вернейль, — где мы, черт возьми!
— В корзине Трипода… Кто эти два человека?
— Гидропланеры, Рюар и Депакс, — ответила Ксаверия, сразу успокоившаяся и опять сильная.
— Они мертвы. У одного раздавлена шея, другой почти четвертован…
Снова наступило молчание. Страшное волнение заставило биться все сердца. Но Сэнт-Клер видел, что лица Ксаверии и Вернейля были спокойны и решительны.
— Я потерял мое электро-зеркало, — сказал предводитель.
— Вот мое, — сказала Ксаверия.
— У меня тоже есть, — сказал Вернейль.
— Дай, милая!..
Сколько нежности в этих словах!
Сэнт-Клер взял оружие и повернул его.
— Не двигайтесь, — сказал он. — Я возвращусь!
— Куда ты? — прошептала Ксаверия тревожно.
— Сделать очень простую и чудесную вещь.
— А если ты умрешь?
— Нет!.. Не двигайтесь…
Сэнт-Клер карабкался по решетке. Они поняли, что он оставил башню.
Никталоп вылез из корзины и уцепился обеими руками за неподвижный край башенки.
Он пригнулся под вертящимся вентилятором и увидел внутри башенки стоявшего неподвижно Марсианина, который двумя щупальцами манипулировал среди многочисленных коммутаторов, расположенных в одну линию на вертикальной доске…
Никталоп наблюдал.
Он понял, что коммутаторы, на которые Марсианин клал свои щупальца, управляли ходом машины, а также и светящимся маяком, помещенным над вентилятором.
Когда Сэнт-Клер достаточно осмотрелся, он мысленно составил себе план действий.
Короткий луч электричества от электро-зеркала обуглил тело Марсианина.
Сэнт-Клер взобрался в башенку и спокойно стал пробовать действие коммутаторов.
Потом он перегнулся через край башенки в корзину и сказал:
— Ксаверия!
— Что? — тихо ответила она.
— Иди сюда!
— Что случилось?
— Я овладел треугольником: Марсианин убит!
— О, мой возлюбленный!
И в сопровождении Вернейля, она стала карабкаться, цепляясь за кольца. Он принял ее наверху поцелуем. Потом взял на руки и перенес в башню. Вернейль взобрался туда почти в одно время с ними. Но ночь была темна, и один только Никталоп видел людей и предметы.
— Жаль, что у меня нет электрической лампы! — сказал Вернейль.
— Подождите! Невозможно, чтобы Марсиане не снабдили освещением внутренность башни.
Он стал смотреть везде сверху до низу.
— Нашел! — сказал тихо Никталоп.
Он заметил на половине столба вентилятора прозрачный валик. На том же столбе, но пониже, виднелись две кнопки.
Сэнт-Клер повернул одну из них. Валик осветился и распространил на нижнюю часть башенки красивый зеленый свет.
— Скорей, Вернейль, бросьте этот предмет…
Авиатор поднял раздувшееся тело Марсианина, взвалил его на плечи, взобрался на решетку и выбросил свою ношу.
— Теперь, — сказал Сэнт-Клер, — надо изучить машину.
— Ксаверия!
— Что, друг мой?
— Пройди от отверстия к отверстию и посмотри… Мы находимся теперь в части леса, довольно отдаленной от лужайки. Не слыша более шума, Марсиане не будут беспокоиться о своих двух Триподах, которые пошли на разведку. Теперь едва полночь. У нас, значит, есть время.
— Хорошо!
— Вернейль!
— Что прикажете?
— Оставайтесь около меня и будьте внимательны! Будем приводить в действие каждый рычаг, будем нажимать всякую кнопку…
— Надеюсь, — сказал Вернейль, — что ни один коммутатор не взорвет машину!
— Все может быть! — прошептал Никталоп. — Это риск. Но надо все знать или признать себя побежденными. Если на восходе солнца я пойму механизм этого Трипода, победа за нами. Потому что у меня созрел план. За работу, Вернейль!
И когда, наконец, первые лучи зари осветили верхушки деревьев, Сэнт-Клер и Вернейль уже отлично знали механизм Трипода.
— Готово, — сказал Никталоп, — мы можем двигаться. — Из кармана куртки он вытащил записную книжку, вырвал листок, написал двадцать строк, сложил его, отдал Вернейлю и приказал:
— Беги на гидроплан, садись на муху и отдай это Клептону. Затем сейчас же возвращайся… Подожди, я отнесу тебя на край пролома, сделанного вчера вечером Марсианином. Ты будешь ближе к берегу.
Это было делом пяти минут. Большими шагами Трипод прошел путь, который он уже прошел ночью под управлением Марсианина, убитого Сэнт-Клером.
Остановившись, он укоротил ноги и коснулся земли.
— Иди, — сказал Никталоп, — я тебя тут подожду. Торопись!
И оставшись, наконец, наедине, Сэнт-Клер и Ксаверия обнялись…
Прошло полчаса в полной тишине, что больше всего удивляло любовников, это было то, что на деревьях не слышалось ни крика, ни пения птиц. На земле не видно было ни одного зверя.
— Без сомнения, уже давно, — сказал Сэнт-Клер, — раса двуногих кормильцев уничтожила мелких зверей лесов Марса.
Он рассказал Ксаверии ужасы этой ночи.
— Чем же питаются эти двуногие? — спросила Ксаверия.
— Может быть, ягодами, которые свешиваются с ветвей деревьев…
Они замолчали. Им было очень трудно говорить… Но Ксаверия наконец выразила мысль, беспокоившую ее с ухода Вернейля.
— Лео, что ты написал Клептону?
— Я приказал немедленно отступать всей армии и остановиться на полпути от Аржира. Отступать с шумом, свистом, дабы Марсиане узнали, что мы оставляем поле битвы.
— Мы значит будем совершенно одни?
— Нет, гидроплан и подводная лодка останутся спрятанными там, где мы их оставили вчера. Кроме того, на следующую ночь Франк прилетит и будет планировать над этим местом, где мы находимся. Он спустит сильные цепи, я прицеплю к ним всеми клещами мой Трипод и Франк поднимет машину на воздух. Крылья и подъемный пропеллер дают ему возможность сделать это.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
