Она покрепче схватилась за посох и протянула руку. Гим помог ей встать, продолжая тем не менее недоверчиво смотреть на нее.
– Ты никогда еще не ездила на драконах?
– Разве я не сказала? Если бы я не подслушала тебя, молодой человек, я бы не узнала, как положено командовать ими. Ладно, где мы? – Похоже, ее слезящиеся глаза были не такими бесполезными, как могло показаться на первый взгляд.
– В Морби, сестра. Это такая маленькая деревушка.
– Никогда о такой не слышала. – По тону сестры было ясно, что она не особенно сожалеет об этом.
– Здесь пекут замечательный хлеб, – мечтательно вздохнул Гим.
Заскрежетав когтями, возле них остановился четвертый дракон. Остальные встретили его приветственным рыганием. Т’лин Драконоторговец оказался на земле еще до того, как его дракон замер окончательно. Лицо Т’лина пылало праведным гневом, и он угрожающе навис над монахиней.
Сестра Ан сделала попытку выпрямиться – безуспешную, ибо ей мешал горб. Ее длинный нос приходился Т’лину чуть выше пояса.
– Ты угнала моего дракона! – Он стиснул кулаки.
– Точнее будет сказать, позаимствовала. Время было дорого, а ты бы стал возражать.
– Клянусь лунами – еще как возражал бы! А теперь, насколько я понимаю, ты надеешься сопровождать нас в Суссленд?
Он говорил громче, чем обычно. Драконы с интересом наблюдали за происходящим. Элиэль встретилась взглядом с Гимом – тот явно не знал, потешаться ему или беспокоиться. Она, впрочем, тоже.
– Сопровождать тебя? Про тебя я ничего не знаю, – невозмутимо ответила старуха. – Про тебя ничего не сказано. Написано: «До начала Празднеств явится в Суссвейл Элиэль, а с ней дочерь Ирепит». Нынче у нас бедродень. Празднества начинаются сегодня вечером, верно? Ты ведь не хочешь противостоять священному пророчеству, если даже Оис не удалось сделать это?
Т’лин потряс кулаками и вцепился в бороду обеими руками так, словно пытался удержать себя от более решительных действий по отношению к ненормальной старухе. Звездный Луч был любимым драконом Т’лина. Сколько знала их Элиэль, они были вместе. Никогда еще не видела она более наглядного изображения гнева, даже когда Тронг Импресарио играл Капутиза в «Отмщении Хиломы».
– Нет, правда? Ты не шутишь? Насколько я знаю ваш орден, сестры-меченосицы всегда предлагают что-то в уплату за услуги.
Сестра Ан согласно кивнула:
– Всегда.
– Сегодня плата за проезд в Сусс – миллион звезд, деньги вперед! – Т’лин чуть не ткнул своей рыжей бородой ей в лицо. – Ну?
Она подняла брови:
– А может, дороже?
– Дороже? И сколько же?
– Твоя жизнь, сынок. Не будь меня, ты, возможно, сидел бы уже в цепях в городской тюрьме.
Т’лин поперхнулся.
– Почему, ты думаешь, стражники еще не гонятся за тобой? – с сожалением в голосе спросила сестра. – Или ты считаешь, что они так уж глупы? А жрецы нашей Владычицы?
– Что ты сделала? – спросил Т’лин уже заметно тише.
– Я сказала им, что видела черного дракона с двумя всадниками, дракона, перелезающего через стену в направлении Нимпасского перевала. Верховой дозор немедленно отправился вдогонку за ними, а остальные вернулись…
– Ты солгала?
– Как можно! – возмутилась сестра Ан, безуспешно пытаясь посмотреть на него сверху вниз. – Мне было даровано видение во сне. Очень отчетливое.
Т’лин Драконоторговец застонал и закрыл лицо руками. Элиэль прикусила губу, чтобы не хихикнуть. Последовала пауза.
– Удивительно ведь, что стражники не погнались за нами, господин, – нерешительно произнес Гим.
– Ничего удивительного! – фыркнула монахиня. – Я поклялась им, что видела то, что рассказала. Сестры моего ордена славятся как безупречные свидетельницы. Суды принимают показания дочерей Ирепит с большим доверием, чем свидетельства самих магистратов. Так что ты обязан мне жизнью, Драконоторговец. А если и не жизнью, то уж имуществом точно. Они давно бы уже все конфисковали. Я расплатилась за поездку сполна.
36
Похоже, Крейтон обладал неисчерпаемой способностью удивлять. Сначала он вызвал из языческих легенд древних лесных богов, теперь эти цыгане… Кто такие цыгане? Воры, попрошайки, шарлатаны – одним словом, не те люди, с которыми полагается водить знакомство уважающему себя джентльмену. И Крейтон не впервые приехал сюда, поскольку его явно узнали. К ним приближался человек. Нельзя сказать, чтобы он радушно улыбался, но, с другой стороны, он и не хмурился.
– Забирай чемодан, – сказал Крейтон, – и подожди здесь. – Он спрыгнул с двуколки.
Эдвард последовал за ним, захватив чемодан. Так и не сказав ни слова, цыган взял пони под уздцы. Он был опрятно одет, хотя платье его отличалось большим количеством отглаженных складок и вышивки, чем у любого обыкновенного англичанина. Слишком пестрый жилет, слишком широкополая шляпа, слишком яркий платок на шее… Он ответил на улыбку Эдварда угрюмым взглядом и отвел пони. Только теперь Эдвард обратил внимание на то, что двуколка тоже смотрелась необычно ярко: начищенные медные детали, яркие краски. Примерно так же выглядели три или четыре фургона. Остальные были попроще.
Крейтон уже разговаривал со старой цыганкой, сидевшей у костра. На ней красовалось столько пестрых одежд, что она напоминала большую охапку радуг. Она произнесла что-то, кивнула и посмотрела на Эдварда. Он постарался выдержать этот пронзительный взгляд настоящих цыганских глаз.
Махнув ему, чтобы он шел следом, Крейтон направился к самому яркому из фургонов. Эдвард догнал его.
– Не думаю, чтобы полиция добралась до тебя здесь, старина, – сказал Крейтон, неодобрительно созерцая пеструю расцветку фургона, – но вот за блох не ручаюсь. – С этими словами он полез по лесенке внутрь. Эдвард забрался следом. Крейтон уже успел снять шляпу и пиджак.
Внутри стояли стол, стулья, плита, полки и множество разнокалиберных ящиков, поэтому здесь едва оставалось место для двоих. Пахло очень непривычно, и везде царили яркие цвета: красный, зеленый, голубой – на стенах, мебели, занавесках, кушетках. Потолок явно проектировался с расчетом на людей ниже шести футов роста. В дальнем конце фургона располагались две кушетки, одна над другой. Судя по обилию одежды самых разных размеров, здесь проживала большая семья. На нижней кровати лежали две подушки – по одной с каждой стороны. А посередине – совершенно новый и чистый чемодан свиной кожи. Эдвард решил, что его украли, но Крейтон, разоблачившись до нижней рубахи, уложил туда жилет и сорочку.
– Закрой дверь, парень! Они разрешили нам пользоваться всем, что мы тут найдем. Вряд ли здесь много одежды твоего размера, но ты поищи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
