— Почему?
— Не знаю. Не нравится она мне, и всё тут.
В другое время оставшийся неотмщенным дракон хвостом и лапами уцепился бы за такую прекрасную возможность поднять меня на смех, да и Верес, полагаю, охотно подпустил бы шпильку-другую. Они-то ничего подобного и близко не испытывали: да, растерялись, удивились, но и только. Обмануть меня нарочитой бесшабашностью им бы нипочем не удалось. Однако по той же причине я привыкла не сомневаться в своих чувствах, а в предчувствиях — в особенности. Что-то здесь было неладно.
Солнце зашло за тучу, выкурив из нее рой снежной мошкары, и настроение испортилось у всех. Оробевшие лошади при нашем полном одобрении перешли на шаг. Не хватало еще на всем скаку свалиться в какой-нибудь ров или врезаться в сторожевую будку, которую остроухие наверняка приберегли под конец, для пущего впечатления на незваных гостей!
Но за оставшиеся до стены четверть версты ни за ней, ни перед ней ничего не появилось и не исчезло. Даже когда мы подъехали к ней вплотную.
— Откуда они взяли столько камня? — Мрак задрал голову, рассматривая подозрительно пустынные зубцы. — Гребенчатые горы разобрали, что ли?
— Это не камень, — потрогав стену, уверенно возразил Верес.
— А что? — Я натянула поводья на некотором отдалении от ворот. Жеребчик спокойно стоять не пожелал — изогнул шею и вприпляску попятился, разделяя мое мнение об эльфийской новостройке.
— Снег. Под коркой льда. — Колдун наглядно ковырнул стену кончиком ножа, пустив по ней струйку искристой крошки.
Я потрясенно присвистнула. Они что, всем Градом здесь снежки катали?! Скорее всего, просто поставили магический заслон вьюгами, спрессовав сыплющийся снег в стену.
Богатый колдовской опыт Вереса не подвел: продольные линии, которые мы издалека приняли за каменную кладку, оказались снежными слоями, по одному на каждую метель. Верхний — ослепляющий свежей белизной, нижний успел пожелтеть и слежаться до крепости льда. Снежинки роились вокруг зубцов, как трудолюбивые пчелки, слетаясь к ним со всех сторон — стена продолжала свой незаметный, но непрерывный рост.
А об ее создателях по-прежнему не было ни слуху ни духу.
— Может, покричать? — неуверенно предложил дракон, пуская коня вдоль стены в надежде обнаружить какую-нибудь невзрачную калиточку, которая и является истинным входом, а ворота поставлены так, для отвода глаз.
— Выставив себя на смех? — Колдун, передав поводья Ресту, неуклюже слез с лошади. Украдкой потер отсиженный зад. — Очень я сомневаюсь, что возвращающиеся с разведки или торговли эльфы стоят под стеной и орут, как оглашенные, пока их кто-нибудь не услышит.
— Может, они носят с собой приставные лестницы? — съязвила я.
— Или знают какую-то хитрость? — добавил Верес с вкрадчивой интонацией наставника, наводящими вопросами подталкивающего туповатого ученика к правильному ответу.
— Угу. «Ключ» называется, — хмуро согласилась я больше для отговорки — ни замка, ни засова на воротах не было. Только змеящаяся по верхнему краю серебряная лента с надписью.
— «Если сможешь — войди», — прищурившись, прочитал Верес. — И как это понимать?
— Как вежливый вариант: «А не пошли бы вы…» — предположила я, ничего не имея против следования оной инструкции. Куда угодно, лишь бы подальше от неприязненно скалящей зубцы стены.
— Шел, это столица эльфов, а не троллья пещера. Они бы ни за что не повесили над входом подобное «приветствие». — Колдун в раздумье провел рукавицей по толстым прутьям, неожиданно отозвавшимся мелодичным струнным перезвоном. И здесь лед, сизый, матовый, под цвет заиндевелой стали. — Это наверняка какая-то загадка или даже подсказка. И как только мы ее разгадаем, ворота откроются.
— Ага, особенно если до лета перед ними проторчать.
— Шел, ну хоть ты не бери пример с Мрака! Хватит нам одного пессимиста в команде.
— Сколько раз тебе повторять — я не пессимист. Я замерзший, усталый и голодный оптимист. Слушай, так его из-за этого Мраком зовут? — У дракона ведь наверняка есть нормальное имя, что-нибудь вроде Наыролрнгкролта, в силу сами понимаете чего замененное близким по смыслу словом на человеческом языке.
— Нет, — коротко ответил Верес, снова утыкаясь взглядом в надпись. — Хм, такое впечатление, что эта штука цельная и намертво приварена к обеим створкам…
Я, не спешиваясь, ухватилась за один из прутьев и вполсилы тряхнула ворота, но те не шелохнулись ни на стыке, ни в петлях.
— А по-моему, у них и створок-то нет, одна видимость.
— Да чего тут спорить, — вернувшийся ни с чем Мрак лихо соскочил на землю, перекинул поводья через лошадиную голову и барским жестом сунул Вересу, — сейчас я через них перелечу и открою изнутри, всего-то делов!
— Что ж, попробуй, — с легким оттенком недоверия согласился колдун, отходя в сторону. Мне такое простое решение тоже казалось весьма сомнительным. Либо эта самоуверенная ящерица застрянет над гребнем, как тот ворон над границей, либо засова по ту сторону тоже не будет. Мрак несколькими холостыми взмахами размял крылья (Вирра взвизгнула от восторга), попятился, пригнув шею к земле, и только навострился подпрыгнуть, как мой беспокойный жеребец в очередной раз переступил с ноги на ногу. Вернее, на самый кончик драконьего хвоста.
Взлет отменился по техническим причинам, а вся заготовленная для него сила чудесным образом перешла в нечто скорее напоминающее визг получившей пинок под зад дворняги, чем благородный драконий рык. Вместе со звуком из раззявленной пасти плеснуло голубоватым, окрасившимся в охряное только при соприкосновении с воротами, пламенем. Оно юркими змейками-медянками взбежало по ледяным кольям, и те, окутавшись шипучим паром, лужей растеклись у входа, проплавив снег до земли. Серебряная лента, громыхая, как простая жесть, венком победителя захомутала драконью шею.
— Да вы просто созданы для работы в паре, — со смешком заметил Верес и, цыкнув на упирающуюся лошадь, повел ее в открывшийся проем.
«Напарничек» так сморщил морду и засопел, что я опасливо съежилась в седле и поспешила догнать колдуна. Дракон потряс головой, сбрасывая ленту, и, прижав крылья к телу, вразвалочку поковылял следом.
Замыкающая кобыла Реста едва успела переступить порог передними копытами, как странное потрескивание за спиной заставило ее пугливо скакнуть вперед, а нас оглянуться.
Ворота отрастали заново. Из чернозеркального полотна обледеневшей лужи одна за другой проклевывались прозрачные лозы, слепо шарящие по воздуху в поисках опоры. Цепляясь за остатки прутьев, ветвясь и переплетаясь друг с другом, они в считанные минуты достигли верха стены и расползлись по нему в обе стороны, закрепляясь и подтягивая за собой беспорядочную вязь створок. Когда основная работа по возведению ворот завершилась, лозы-прутья выровнялись, раздались вширь и ощетинились пиками, а лишние побеги сосульками осыпались вниз. Лента так и осталась валяться на снегу, недовольно погромыхивая, когда ветер перекатывал ее с одного бока на другой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
