заяц или, может быть, крот?
По рядам островитян и астландцев пролетел смех. Верена напряглась.
— Химера, — ответил спокойно Макс, продолжая игнорировать толпу.
— Химера? — спросил один из астландских страйкеров. — Это что еще за тварь? Никогда не слышал о такой. И как на нее охотиться?
Верена видела недоумение на лицах островитян и астландцев. Похоже, никто из них не слышал о таких монстрах.
— В вашем случае, желательно большим отрядом боевых магов, — ответил Макс, кивая на лорда Скелвика.
— В нашем случае? — переспросил тот, опасно прищурив глаза. — Что это значит? Потрудитесь объяснить.
Верена мельком взглянула в сторону Карла. Прямо сейчас Кико что-то шептал ему на ухо. С каждым сказанным словом лицо короля приобретало нормальный оттенок, а в глазах появился насмешливый огонек. Карлик, похоже, что-то понял и поспешил успокоить своего правителя. Только вот что? Карл теперь явно не спешил перехватывать инициативу у наглого лорда.
— Извольте, — произнес Макс. — Когда я говорил «в вашем случае», я имел в виду, что у вас нет опыта сражений с такими сильными тварями. Вижу на вашей груди амулет, сделанный из когтя теневого волка. Явно крупная тварь, но на фоне химеры с Теневого перевала этот волк будет выглядеть простой дворнягой.
По мере того, как Макс говорил, глаза лорда Скелвика наливались кровью. Губы превратились в тонкую нить, а на скулах перекатывались желваки. В толпе повисла тишина. Несколько островитян, положив руки на рукояти своих теневых мечей, подались вперед.
Неожиданно тишину разорвал насмешливый голос Карла:
— И сколько же вы положили людей, прежде чем убить такую тварь. Полагаю, раз уж вы живы, значит, вы ее убили? Верно?
— Да, ваше величество, — ответил Макс и, кивнув в сторону Сигурда, добавил: — Последнюю химеру мы одолели вдвоем с моим телохранителем.
Карл громко расхохотался, и уже спустя секунду смеялась вся его свита. А вот островитянам и некоторым астландцам было не до смеха. Лорд Скелвик сверлил Макса ненавидящим взглядом.
— Что скажете на это, лорд Скелвик? — отсмеявшись и вытирая слезы, спросил Карл.
— Скажу, что маркграф де Валье — выдумщик, каких поискать, — ответил тот сквозь зубы. — Я и мои воины много лет ходим за Барьер и еще ни разу не встречали так называемых химер. И даже если бы мы встретили одну из них, уверен, четверых авантов хватило бы на то, чтобы прикончить ее.
Карл вопросительно взглянул на Макса.
— Без опыта — вряд ли, — покачал головой тот. — Уважаемый лорд не знает, о чем говорит. И я могу это вам наглядно продемонстрировать.
— Каким же это образом? — удивился Карл. — Хочешь сказать, что притащил сюда теневую тварь?
— О нет, ваше величество, — ответил Макс. — Все намного проще…
Макс кивнул Сигурду, и тот подошел к своей лошади, на крупе которой был подвязан продолговатый сверток. Распустив веревки и откинув в сторону край ткани, он достал длинный футляр из теневого дерева, искусно украшенного золотой вязью.
Приблизившись к Максу, Сигурд открыл крышку футляра, и все увидели два коротких узких клинка из какого-то темного материала. Работа настоящего мастера. По толпе прошел вздох восхищения.
Под удивленными взглядами присутствующих Макс взял оба клинка в руки и ловко крутанул ими. Затем, выйдя в центр эспланады, он спокойно произнес:
— Суть демонстрации такова… Я буду имитировать охотящуюся химеру, а уважаемый лорд Скелвик со своими авантами постарается победить меня. Хотя, вынужден признать, это будет не совсем честно. Четверых авантов будет маловато…
Глава 27
Вестония. Окрестности Эрувиля. Королевский лес (продолжение).
Необычные клинки снова сделали еле видимый взмах, и Макс, склонившись перед Карлом, произнес:
— Вы позволите, ваше величество?
— Дедушка! — разорвал тишину радостный девичий голос. — У нас давно уже не было интересных представлений! Позволь маркграфу развлечь нас!
Верена быстро повернула голову вправо и слегка поморщилась. Снова эта капризная особа. Оказывается, принцесса Адель, ранее удалившаяся со своей свитой к себе в шатер под предлогом усталости, все это время находилась рядом и, похоже, не пропустила приезд Макса.
Карл тоже взглянул в ту сторону, откуда доносился голос его внучки. Дворяне с поклонами расступались, уступая дорогу Адель и ее сопровождающим. В отличие от Верены, король явно был рад присутствию своей любимицы. С его лица сползла тень, взгляд потеплел. Правда, тень сожаления и грусти в нем тоже присутствовала.
Дело в том, что между этими двоими произошла размолвка, о которой знал даже самый последний поваренок с королевской кухни. После смерти Филиппа Карл частично направил свой праведный гнев и на свою супругу, королеву Беатрис.
Принцесса же Адель, посчитав обвинения деда несправедливыми, приняла сторону своей бабушки, вследствие чего, наверное, впервые в своей жизни услышала, как орет на нее король.
Те, кто присутствовал при этой сцене, рассказывали, что Адель даже не сразу поверила в то, что ее любимый дедушка, который всегда старался исполнить любой ее каприз, вдруг повысил голос на нее, да еще и таким радикальным образом.
Говорят, что принцесса, тут же зарыдав, выскочила из тронного зала и бросилась в свои покои. В тот день она демонстративно приказала слугам собрать все ее вещи и перебралась в ту часть дворца, где обитала королева Беатрис.
Целую неделю Адель не выходила из отведенных для нее покоев. На любое послание Карла, который явно жалел о своей вспышке, принцесса отвечала отказом. А когда все-таки соизволила пообщаться, перед королем предстала совершенно другая Адель, холодная и, казалось, даже немного повзрослевшая. Теперь она смотрела на своего деда без прежнего обожания и ласки. Словно что-то новое увидев в нем. Пребывание рядом с бабушкой-королевой не прошло даром. Все, что за эти дни наговорила Беатрис внучке о ее горячо любимом дедушке-короле, попадало в благодатную почву. Удобренное горечью обиды и политое слезами разочарования, в этой почве прорастало зерно нового осознания.
Со временем Карл смог подобрать ключики к своей любимице, и они помирились. Но их отношения с того злополучного дня более не были прежними. И, скорее всего, уже не могли стать.
А еще — Верене об этом доподлинно было известно — Адель последнее время старалась почаще бывать на вот таких королевских приемах и развлечениях. И делала она это по просьбе своей бабушки-королевы. Карл все это понимал, и, вероятно, поэтому в его взгляде сейчас было столько грусти и сожаления.
— Конечно, моя звездочка, — добавив
