Колтуна слышался даже на фоне грохота. — Нельзя было его отпускать одного! Вы же знаете Мазая, он даже Бездну к верх ногами поставит, не то что пирамиду!
— Да помолчи ты! И осторожнее давай, брата не урони! — это уже Шуст.
— Ты лучше сам мешок покрепче держи! — не остался в долгу он. — Если хочешь, можем поменяться.
— Да заткнитесь вы оба! — рявкнул Дунвест, на правах старшего осаживая перепалку. — Если засыплет вход, то боюсь через тот лаз мы уже выбраться не успеем!
— Идите туда! — указал Сивый. — А я пока пробегусь, поищу командира!
Ну хоть не забыли про меня.
— Да здесь я, здесь! — крикнул я. — Помоги мне, у нас тут ещё один раненый!
Почти сразу после этого из облака пыли на встречу мне выскочил наш бывший мрачный, рукой отгоняя от лица продолжающуюся сыпаться со всех сторон мелкую каменную крошку.
— А где пацан? — спросил он, удивлённо глядя на Полему.
— Ушёл уже. Потом объясню.
Я помог закрепить всё-таки потерявшую сознание волшебницу на его спине, после чего сам поковылял за этим тандемом, стараясь не отставать. Когда мы миновали центральный столп, за нашими спинами оглушительно треснуло, а прямо под ноги свалился труп одного из рыцарей. Только почему-то был он в одном поддоспешнике и измятом шлеме. Собственно, по нему я и понял, что это он. Я бросил короткий взгляд наверх, но розовая от рассветного солнца пыль не давала разглядеть ничего дальше пары метров. Судя по продолжающемуся грохоту и тряске, начала разрушаться центральная колонна, а вместе с ней и лестница.
— Быстрее! Сюда! — голос Дунвеста впереди призывал нас поторопиться. — Вход почти завалило!
Сивый, определив по голосу напарника направление, зарычал и перешёл на лёгкий бег. Ну а я, используя последние крохи силы, выставил над нами купол щита, в который то и дело начали прилетать каменюки размером с крупные булыжники. Уже перед самым выходом, когда сквозь пелену поднявшейся пыли я увидел машущего рукой Дунвеста, защита всё-таки сдохла, а небольшой камушек, прилетевший откуда-то сверху, угодил аккурат в мою многострадальную голову. Свет померк, а дальнейшие события уже происходили без моего участия.
Лишь иногда особенно громкие споры Зайцев ненадолго касались моего сознания, пребывающего сейчас в полубреду. В эти моменты сквозь саднящую боль в груди и подкатывающую тошноту до меня доносились обрывки их фраз, и чаще всего это была ругань.
* * *
— А я тебе говорю, что медлить нельзя! Если проторчим здесь хотя бы до полудня, то попросту не успеем!
— Зеф говорит, он совсем плох. А на ходу он его не залатает. Не говоря уже об этой… На ней вообще живого места нет.
— Да и хрен с ней! Кто она нам? Командир, может, и не вспомнит про неё, когда очнётся, а мы её переть должны? Отправился за сокровищем, а притащил какую-то бабу, да ещё и в таком состоянии!
— Шуст, ты за словами-то следи.
— А что я? Разве неправду сказал? Ещё раз говорю, бросаем всё лишнее и выдвигаемся к Песчаной черепахе. Там сможем перевести дух и пополнить запасы воды, которую кто-то забыл взять!
— Я тащил твоего брата!
— А я твой мешок! И я думал, что там вода и припасы!
— Сам же говоришь, — буркнул Колтун, словно извиняясь. — До Черепахи день пути, будем там к вечеру.
* * *
— Вон начало подъёма, до него не больше 3-х лиг.
— Думаешь, успеем?
— Должны.
— Сивый, ну хоть ты скажи рыжему, пусть бросит мешок.
— Да что ты заладил? Хочу и тащу. Это не мешает мне меняться с тобой сменами.
— Да ты же на ногах еле стоишь. Скоро сам свалишься, и тогда что? Нам ещё и тебя тащить⁈ Тогда точно все здесь сдохнем!
— Я справлюсь!
* * *
— Там засада.
— Сколько их.
— Много, шансов у нас нет. Тем более без Мазая.
— Зеф, как у него дела?
— Лучше. Но нужен привал.
— И что нам делать? Они явно нас ждут. Ну или кого другого, кто вернётся с искомым из Мёртвого города.
— Сраные шакалы! Решили забрать у нас то, что не смогли заполучить сами?
— Ожидаемо, если честно. Но у нас выбора всё равно нет. К тому же, не считая обгорелой волшебницы, разве мы что-то там нашли?
— Об этом лучше знает Мазай. Колтун, ты что делаешь? Зачем роешь песок?
— Хрен я что им отдам! Лучше здесь прикопаю…
— Да тише вы, кажется, командир очнулся.
Я с превеликим трудом разлепил глаза, борясь с желанием снова провалиться в благостное забытье. Там не было этой боли и пакостного самочувствия. Ощущение было из разряда тех, когда по пьяни поучаствовал в серьёзной драке, проиграл и был избит. И на утро твоё тело страдает и от ушибов, и от похмелья, и даже от упавшей самооценки. Страшно хотелось пить, о чём я и попытался сообщить.
— Пх…ть, — я даже свой голос не узнал, но знающий своё дело лекарь поднёс небольшой мягкий бурдюк с водой к моему рту.
Сделав несколько глотков, я попытался оглядеть пространство, но в голове тут же зашумело и поплыло. Всё говорило о том, что в сознание я пришёл слишком рано, а от того — ненадолго.
— «Скажи им, чтобы оставались в пустыне», — Бес в отличие от меня так не страдал. — « Слёзы защитят нас. Главное, пусть не отходят далеко.»
О каких слезах идёт речь, я понял не сразу. Но Бес услужливо подкинул образ тех странных застывших янтарных капель.
— Слушайте… Печаль не тронет. Даже ночью. Верьте мне.
На это я потратил последние силы и вырубился вновь, так и не узнав, насколько убедителен я был.
* * *
— Озеро! Не дальше двух лиг отсюда. Небольшое, но воды достаточно.
— А тебе не показалось?
— Нет, дошёл до самой кромки. Да оно прям на древнем тракте.
— Воды у нас действительно нет, совсем. Но ты помнишь, что говорил Шен? Пить такую нельзя, иначе сойдём с ума.
— Но мы пережили ночь! Может и вода более не опасна?
— Не знаю…
— В конце концов можно проверить на ком-то одном. Всё лучше, чем помирать всем…
— И как мы определим, кто это будет?
— Ну
