смешанной с диким желанием поскорее закончить этот ад.
— Я не могу! — выдавила я, пытаясь оттолкнуться от кровати.
— Можешь! Ты всё можешь! — голос Сергея прозвучал как выстрел. Он приподнял меня, чтобы я могла опереться на его плечо. — Вот она, последняя гора. Слушай врача! Толкай!
Я видела перед собой его лицо — напряжённое, измученное, но не отступающее. И я толкала. Сначала тихо, потом громко. Я толкала за себя, за Сергея, за нашего ребёнка, за того, кого не смогла родить в прошлом.
Издав последний животный крик, я почувствовала невыносимый разрыв, а затем — облегчение.
И тут же — тихий, неуверенный, но совершенно реальный плач.
Я рухнула на подушки, задыхаясь. Сергей упал рядом со мной, его лоб коснулся моего.
— Он живой? Живой?
Я с ужасом вглядывалась в спину акушерки, которая взяла ребёнка. В прошлый раз я не слышала ни крика, ни плача, даже медперсонал молчал, всё было тихо. Но сейчас вокруг было шумно: врач и акушерки разговаривали и в их руках ребёнок кряхтел и попискивал.
— Конечно, живой. Ты сделала это, — прошептал он.
Он был так потрясён, что слова застряли у него в горле. Он дрожал.
Через мгновение врач положил мне на грудь тёплый, влажный, скользкий комочек. Наш сын. Он живой. Он добрался до моей груди и присосался к соску, крепко схватившись маленькой ручкой за мой палец. Прямо как его отец.
Я подняла глаза на Сергея, который тоже смотрел на ребёнка. В его глазах впервые за всё время, что я его знала, не было ни страсти, ни дерзости, ни тоски. Было только чистое, неразбавленное счастье. Он был счастлив. Он положил одну руку на головку нашего сына, а другой погладил меня по мокрым волосам. Он наклонился ко мне и поцеловал в лоб, нашёптывая:
— Ты справилась. Ты такая молодец. Мы теперь родители, Аврора. Мы это сделали. Мы создали новую жизнь.
Это звучало так символично.
Глава 44
Сложное решение
Ребёнок — это невероятно сложно даже для родителей, которые его желали и безусловно любят. Мы недосыпали, недоедали, умирали от усталости и нехватки свободного времени. Я не справлялась, даже больше: с ребёнком, с собой, со своей тревожностью, и боялась второй личности. Я была в таком стрессе, что у меня практически сразу пропало молоко. Я билась в истерике, а Сергей поехал за смесью и вернулся собранным, вооружившись лучшими практиками из Интернета. И мы справились.
Мы справлялись только сообща, разделяя обязанности и ответственность. У нас всё было общим, без разделения на мужские или женские обязанности.
Я вышла на работу почти сразу, и мне стало даже легче. Я хорошо зарабатывала. Это то, что у меня получалось лучше всего. И мы взяли няню. Сергей тоже работал, и это нас спасало. Мы не теряли связи и помнили о том, что нужно каждому из нас. И, наконец-то, были абсолютно счастливы, несмотря на все трудности, потому что нашли друг друга. Это, пожалуй, самое важное — найти своего человека, который разделит с тобой всё.
Мы назвали нашего сына Николай. Имя широко известно и легко произносится везде в мире. Тут его, конечно, чаще будут называть Николас. Сергей опять вспомнил, что Николай означает «Победа народа». Учитывая, что рождение этого ребёнка стало моей победой над прошлыми трагедиями, а для Сергея — победой над его демонами, это имя символизирует нашу общую победу и новую жизнь.
Когда Николаю был почти год, я вдруг вспомнила про другого мальчика и его маму. Я не знала, что с ними и как они теперь живут после трагедии. У меня не было номера Маргариты, и я решилась позвонить родителям Артёма. И ещё я преследовала свой интерес — я хотела всё же точно знать, кто его убил.
Я всегда побаивалась свёкров. Они были очень жёсткими людьми, и мне казалось, что недолюбливают меня. Артёма они растили в строгости и по правилам, убивая в нём любые чувства, поэтому он был таким жестоким безэмоциональным чурбаном. Это люди старой закалки.
Неожиданно мама Артёма была даже рада меня слышать. Она рассказала, какая трагедия произошла. На некоторое время я потеряла дар речи, пытаясь осмыслить тот факт, что Рита убила Артёма. Сама. Хотя где-то глубоко в подсознании, я догадывалась: возможно, другая моя личность всегда знала, что это она. И теперь я слушала, как мама Артёма говорила об этом. Мать Маргариты отказалась брать ответственность за внука, а родители Артёма скрепя сердце согласились, хоть и не были рады. И сейчас им было очень тяжело. Маргарите грозили 15 лет колонии строго режима. Ни о какой отсрочке или условном сроке речь не идёт.
Маленький мальчик, которого вырвали из семьи, не понимал, что происходит и почему это с ним случилось. Никто ему ничего не рассказывал. Да и как такое рассказать? Сначала пропал отец, а потом мать. Чужие люди забрали его и привезли в другой город к бабушке и дедушке, которых он не знает. Он плачет, капризничает и хочет домой, к маме. У них нет ни сил, ни здоровья, чтобы заниматься маленьким напуганным ребёнком. Они просто молятся и не справляются.
Я положила трубку с гнетущим чувством безысходности. Я не спала ночью, всё думая о том, что всё могло быть по-другому. Артём уничтожал жизнь вокруг себя и в итоге сам поплатился за всё, что сделал. Он сломал наши жизни — мою и Маргариты. Мне лишь повезло встретить Сергея и построить новую жизнь, а она уничтожила его и себя.
Утром я решила поговорить с Сергеем. Он всегда умел находить умные слова и правильные решения. Он внимательно меня выслушал, задумался и спросил:
— Ты готова бороться за этого мальчика? Ты готова растить его? Подожди. Нет, не так. Я знаю, что ты готова и будешь бороться из последних сил. Вписывайся в это, только если есть ресурс.
— Я не справлюсь одна.
— Я знаю. Если ты готова, то мы сделаем это вместе. Мы в принципе неплохо справляемся вдвоём. Посмотри, всё у нас хорошо. Мы — отличные родители. Одним больше… Правда ведь? — Он меня обнял и прижал к себе.
Это всё, что мне было нужно — знать, что я не одинока.
— А ты не будешь думать, что мы могли бы родить ещё одного своего? Мы ведь пока отложили рождение своих детей, потому что тяжело.
— Мы вместе решили, что
