– Что твои танцовщицы, Тейя? Их еще не приглашали в богатые дома?
– Приглашали. Я сказала им про странные росписи, но с тех пор не видела. – Тейя вдруг улыбнулась. – А хочешь сейчас зайдем, по пути? Видишь ту черную стелу? – Девушка показала куда-то поверх крыш. – Это стела их мерзкого царя Апопи, танцовщицы как раз должны быть там. Идем?
Максим с сомнением покачал головой:
– Может, нам лучше стоит проверить последний адрес? Дом Сенусерта, на улице Черных Змей.
– Ну, если это рядом…
– Сейчас спросим! Эй, уважаемый! – Юноша бросился наперерез прохожему – сутулому старику с какой-то поклажей за плечами. – Не скажешь, где здесь улица Черных Змей?
– Улица Черных Змей? – Остановившись, старик покачал головой и язвительно хмыкнул. – Так вы ж по ней и идете, болваны!
– А… А дом Сенусерта?
– Сенусерта? Того, что недавно казнили?
– Ну вот. – Услышав такие слова, юноша досадливо сплюнул. – И тут не повезло, что ты будешь делать?!
– Его дом – вот он. – Старик показал рукой и, поудобней пристроив ношу, тяжело зашагал дальше.
Переглянувшись, напарники быстро пошли в указанную сторону и вскоре очутились на небольшой площади, усаженной платанами и липами. Одну из ее сторон почти целиком занимал большой трехэтажный дом, окруженный невысокой оградой из все тех же обожженных на солнце кирпичей. В узком дворике росли такие же, как и на площади, липы, а от распахнутых настежь ворот к дверям вела посыпанная желтым песком дорожка, проходившая между двух больших клумб с красными, желтыми и сиреневыми цветами. Симпатичный особнячок, ничего не скажешь! Может, хоть здесь повезет?
– Ставни! – Запрокинув голову, Тейя застыла в воротах. – Зеленые ставни!
– Вижу, – радостно улыбнулся Макс.
Зеленые ставни на втором этаже дома, на всех узких оконцах, – это был знак. Все в порядке! Вот если бы ставни были красные или черные – это означало бы совсем другое.
– Подожди здесь, – на всякий случай прошептал молодой человек.
– Но ты же не знаешь Петосириса!
– Я знаю условные слова – этого достаточно.
– Но ведь ставни…
– А вдруг? Нет уж, жди здесь, под липами.
– Кого-то ищете, господин? – вынырнул из-за деревьев привратник.
– Тех, кто на втором этаже.
– Прошу сюда. Вот лестница.
Привратник подобострастно поднялся первым, откинул расписную циновку, прикрывающую вход в анфиладу комнат, изогнулся в поклоне:
– Прошу, господин, заходите.
– О, да к нам гости! – откуда ни возьмись, выкатился навстречу юноше радушно улыбающийся толстяк с веселым добродушным лицом. – Ну наконец-то!
Максим попытался было произнести пароль, но толстяк не дал ему и рта раскрыть, замахал руками, даже, казалось, обиделся:
– Нет, нет, ничего не хочу слушать, сперва я тебя накормлю, друг мой! Вот, пожалуй-ка, отведай моих яств… Поистине я ждал тебя так долго! Эй, слуги! А ну, несите сюда все, что есть! Вот, проходи, почтеннейший гость, садись на эту скамейку… Удобно ли? Хорошо ли? А вот попробуй жареную уточку! А вот рыба, знаменитый лобан! А там, в миске, – сазаны, караси, окунь. А вот сливы, финики, фиги… Сладкие хлебцы с начинкой. Попробуй! И вино, вино не забудь! Эй, тащите сюда самого лучшего синского вина, такого, что слаще самого сладкого меда! Испей же, друг мой!
Максим был даже несколько ошарашен подобной встречей, однако про пароль не позабыл, вспомнил:
– Воистину скоро Амон и Ра станут как братья!
– Да-да, как братья… Вот, выпей-ка… Хватай его, ребята!!!
Дюжие слуги вмиг набросились на гостя. Максим, правда, успел ударить одного, другого, но в комнате было тесно, а парней – слишком много. Сбили на пол, скрутили… Кто-то поставил ногу гостю на грудь. Ага… Вот сейчас ее перехватить, вывернуть, а потом…
– Не советую дергаться, Джедеф! Твоя девчонка тоже в наших руках.
Глава 19
Весна 1553 г. до Р. Х. (месяц Паини сезона Шему)
Хат-Уарит. Черные боги Дельты
Но я еще могу править,
Лежа поверженный в колеснице.
(Поэзия Древнего Египта в переводах А. Ахматовой и В. Потаповой)
Перекрытия храма терялись высоко-высоко, их не доставал мерцающий свет факелов, зажженных жрецами Баала. Максим и Тейя, помещенные в забранные решетками ниши, не видели друг друга, зато им было хорошо видно происходившее в храме гнусное действо.
Полуголые жрецы с лоснящимися от умащений плечами приносили в жертву детей. Буднично и просто поклонники зловещих богов хека хасут стояли перед огромной статуей Баала и перед медными статуями богов поменьше, каждый из этих божков – клыкастых демонов ночи – тоже требовал своей доли жертвы, но прежде нужно было насытить главного.
Младшие жрецы по очереди подтаскивали к жертвеннику несчастных, где им тут же отрубали головы острой двурогой секирой. И головы, и тела затем сжигались в огромной медной чаше, и мерзкий дым ел глаза, поднимаясь вверх черными едкими клубами.
Страшные крики детей и гнусные песнопения жрецов сливались в один сплошной гул – гул неизбежной смерти. Пахло кровью, и этот отвратительный запах щекотал ноздри служителей Баала, пробуждая в них инстинкт дикого зверя.
Убивать! Убивать! Убивать!
В этом была их работа во славу жестоких черных богов, в этом же была их радость – ведь что может быть радостней близости к божеству?
Храм находился глубоко под землей, откуда-то сверху проникал приглушенный свет, а вокруг, от главной залы, словно кротовые норы, расходилась во все стороны разветвленная сеть подземных ходов.
В нише, несомненно предназначенной для того, чтобы видом на жертвенники и богов вызвать у пленников трепет, находился один Максим, хотя при нужде за прочную решетку можно было засунуть людей и побольше – пятеро, а то и десяток вполне поместились бы.
Пленник не знал, что его возлюбленная находится на расстоянии всего пары десятков шагов, точно в такой же нише, и от неведения его нравственные терзания и муки оказались куда горше.
Предатель Ментухотеп заявил, что они оба – и Макс, и Тейя – лазутчики, и даже похвастал, что будет их лично пытать. Однако его хозяева почему-то рассудили иначе. Прошло уже около суток с того момента, как незадачливые шпионы южан попали в засаду, а никто к ним не притронулся и пальцем. По крайней мере к Максиму и, хотелось бы в это верить, к Тейе. Значит, никакие сведения захватчикам не были нужны, пойманных лазутчиков явно собирались в самое ближайшее время принести в жертву черным богам – так Максим называл про себя все эти прокопченные жертвенным дымом статуи.
В храме, несмотря на его исполинские размеры, было жарко от огромного костра, разложенного под жертвенником перед внушительной статуей Баала. Пристально взглянув на нее, Максим похолодел – именно эту статую он видел в своих кошмарных снах, именно здесь его сжигали… Сжигали живьем! А руки были закованы в железные цепи, и никак невозможно было выбраться, убежать. И адский состав, покрывавший все тело, вспыхнул от факела, поднесенного жрецом в золотой маске демона. Не-е-ет!!!
