Настоящие советские солдаты, которых немилосердно материли и колотили офицеры и расстреливали за любую провинность, шли на Берлин под дулами винтовок „заградотрядов“ НКВД. Когда их гнали в атаку, их собственная артиллерия создавала огневую завесу не перед наступающими, а у них за спиной», — пишет в статье «Настоящий памятник солдату» в газете «Жечь Посполита» некий польский автор Рафал Земкевич.
Напомню, что одновременно эти же люди, захлебываясь от морального пафоса, негодуют и обвиняют, вопрошая, например, почему летом 1944 года советские войска, или в нынешней терминологии «голодные оборванцы», не поспешили на помощь восстанию в Варшаве.
Сегодня внукам и детям этих солдат при чтении строк про «голодных оборванцев» очень трудно понять, зачем вообще нужно было класть более 600 тыс. жизней наших солдат, наших отцов и дедов для освобождения Польши.
С тезисом о «голодных оборванцах» даже спорить не хочется. Действительно, форма эсэсовцев, не в пример потным, рваным и грязным гимнастеркам красноармейцев, была намного эстетичнее и гламурнее, являя вершину дизайнерского мастерства от Hugo Boss.
Да и что тут скажешь? Наверное, стоило бы больше тратить времени на приведение в порядок формы: помыться, погладить, дождаться подвоза из тыла новеньких начищенных сапог и ваксы, одеколона опять-таки. А то ведь Европа все ж таки, неудобно. Дресс-код нужно соблюдать и фейс-контроль пройти. Прошло всего несколько десятков лет, а потомки освобожденных от Гитлера поляков именуют освободителей «голодными оборванцами». Тоже, надо думать, в припадке поиска «исторической правды».
«Главной причиной их побед была почти безграничная готовность жертвовать людьми, которых бросали в бой, как пушечное мясо. В 1941–1942 годах Красная Армия зачастую теряла по 15 000 солдат в сутки. Таким образом, всего за неделю она могла понести такие же потери, как англо-канадские войска в ходе всей кампании 1944–1945 годов на северо-западе Европы. Легенда о Великой Отечественной войне должна была оставаться незапятнанной — собственно, эту линию и сегодня продолжает Путин» — это характеристика советских союзников из «Таймс» в статье журналиста Макса Гастингса.
При чтении таких пассажей невольно возникает мысль о сослагательном наклонении в истории. А может, действительно не стоило «демонстрировать безграничную готовность жертвовать людьми» ради победы? Не жертвовали бы, не торопились бы — может, и не смог бы родиться пан Рафал Земкевич на польской земле и писать гаденькие строки многотысячными тиражами. А дополнительные жертвы несли бы, например, соотечественники гуманиста Макса Гастингса. Но это были бы уже, как принято теперь говорить, не наши проблемы…
Тем более к Германии у нынешних польских руководителей, как они неоднократно заявляли, никаких претензий нет. Все исторические претензии к России.
И как должен воспринимать рядовой россиянин и русский человек эти исторические галлюцинации достойных представителей стран — членов НАТО?
Думаете, что пан Земкевич одинок в странах бывшей народной демократии в своих оценках? Сегодня, в эпоху Интернета, деонтологические информационные войны становятся «народными войнами», и политики НАТО это понимают не хуже американских или польских кинорежиссеров.
«На днях, шарясь по Интернету, наткнулся на чешский форум по Второй мировой войне, — пишет один из русских интернетчиков. — Там, среди прочих тем, увидел страницу, посвященную Сов. Армии. Увидел, и очень удивился. Оказывается, Советская Армия была „монгольской ордой“, слово „освободители“ пишется там именно так, в кавычках, а каждый второй из высказывающихся авторов пишет о том, как у его бабушки русские дикари курицу отобрали или забор описали, да и вообще выглядели босотой — ни выправки немецкой, да и рожами не вышли. Жуть, одним словом, хуже фашистов. И никто не вспомнил о том, что вот именно эти российские мужики вернули им их государство!»
И добавить к последней фразе нечего.
В столице независимой Эстонии решили снести Бронзового солдата, воинское захоронение, стоящее (точнее, уже стоявшее) в центральной части города.
«Бронзовый солдат напоминает не победу над фашизмом, а победу одного преступника над другим. При этом оба хотели повелевать миром. Россия цепляется за этот миф с безумием тонущего», — разглагольствует историк Лаури Вахтре в газете «Ээсти Пяэвалехт».
«То, что сделали эстонские власти, было совершенно безвредным: они перенесли советский памятник солдатам Второй мировой войны из центра своей столицы Таллина на военное кладбище на другом конце города… надо понять как совершенно законное действие — перенос суверенным государством памятника в границах своей территории — могло заставить стольких разумных взрослых людей поддаться столь неразумному гневу», — удивлен Бенджамин Герман, юридический советник радио «Свобода» — «Свободная Европа».
Запад раздражает «нескончаемая истерия по поводу „осквернения“ советского мемориала в Эстонии (на самом деле памятник был перенесен из центра города на военное кладбище и открыт на новом месте со всеми военными и государственными почестями)», — пишет некий журналист на страницах журнала «Тайм» в статье «Почему Путин так любит Вторую мировую войну?».
Как отмечается в том же заявлении Госдепартамента США, перенос памятников советским солдатам в Таллине является внутренним делом Эстонии.
Решение правительства Латвии о запрете ношения советских военных наград с «тоталитарной символикой» — попытка уничтожить еще одного символического воспитателя исторической памяти. После принятия такого решения меня стали интересовать два абстрактных вопроса. Если б в нынешнюю Латвию приехал генерал Дуайт Эйзенхауэр — президент США — при полном иконостасе боевых наград, среди которых, как известно, почетное место занимал и орден Победы в виде пятиконечной звезды, усыпанной бриллиантами, его бы арестовали за нарушение закона? А в случае ареста объявил бы Госдеп, что арест нарушителя латвийских законов является внутренним делом Латвии? Или бывший король Румынии Михай Первый Гогенцоллерн, который является единственным оставшимся в живых кавалером советского ордена Победы, посетит Латвию. Почтенный старец будет весьма и весьма удивлен в случае своего ареста, узнав о его причинах.
Советник посольства Эстонии Урве Hey: «В Эстонии ни правительство, ни люди не воевали с памятниками. Просто возникшую проблему хотели разрешить по-человечески».
Кто бы сомневался в цивилизованности и человечности эстонских властей? Они просто благоустраивали город. Сначала в 1994 году установили в непосредственной близости от памятника автобусную остановку, а потом заявили, что памятник мешает движению и его нужно перенести в безлюдное место — на кладбище. Вполне «по-человечески» официальные лица стали распускать грязные сплетни о личностях погибших и покоящихся под памятником военнослужащих, об обстоятельствах их гибели. Вполне «по-человечески» убили российского гражданина — паренька, участвовавшего в протестах.
А эти неблагодарные русские стали протестовать против такой «человечности» без всяких на то оснований, обвиняя цивилизованные власти независимой Эстонии в уничтожении памятника. А еще до эпопеи с уничтожением памятника эстонское правительство приняло решение о выделении 375 тысяч эстонских крон Музею борьбы за свободу в деревне Лагеди. Перед музеем находится памятник, изображающий солдата в нацистской униформе с эмблемой 20-й эстонской добровольческой дивизии СС. Надо думать, что это и есть памятник учителю человечности бывшего функционера КПСС, а ныне премьера Эстонии Адруса Ансипа и его сподвижников.
Обратите внимание, что я пишу об «уничтожении» памятника, не употребляя политкорректный термин «перенос». Далеко не каждое воинское захоронение есть памятник в полном смысле этого слова. Памятник может быть учителем истории, молчаливо формирующим историческое сознание сотням и тысячам людей, идущих мимо него в центре города. А может быть инвалидом, заброшенным на глухом воинском кладбище, которое посещает едва ли десяток людей в день. Мы ведь зажгли Вечный огонь над могилой неизвестного солдата в сердце Москвы у Кремля не просто так. Не захоронили его где-нибудь на одном из тихих московских кладбищ. Впрочем, так делают и во всем мире.
И именно такие памятники вызывают особую ненависть политизированной публики определенного толка. Несколько раз становился объектом нападений венгерских националистов памятник советским воинам в центре Будапешта. Последний раз он был поврежден во время антиправительственных демонстраций.
Но уничтожение памятников может осуществляться и без повреждений, через превращение их из живых и публичных символов истории в обычные воинские захоронения с надгробиями вполне цивилизованно, с воинским караулом, военным оркестром и возложением венков и букетов, с присутствием официальных лиц в форме их переноса «в более подобающее место».
