в научных дебатах. Нолд и не заметил, кому он попал в нос и не поворачивая головы бросил через плечо извинение. Но Фельдшер потребовал сатисфакции и для начала оторвал нолду руку. Брызги крови, ужасный вой доцента без левой руки, шок. Фельдшер схватил руку поудобнее и начал обхаживать ей остальных учёных. С его скоростью соприкосновение оторванной руки с чьей-то головой становилось смертельным. После каждого удара на земле оставался лежать учёный нолд с травмой несовместимой с жизнью. Не успел я войти в командный центр, как там осталось всего два персонажа. Ужасно визжавшая молодая девка, забравшаяся на стол, и медитирующий старичок. Сам же Фельдшер успокоился сразу после того, как получил от меня две банки тушёнки.
Ракета взяла на себя учёную девку, и та застыла с открытым ртом. Мы тоже перекусили по одной банке, а Ракета решила похулиганить и вбила пустую банку девке в рот. Как оттает будет чем заняться. Возникнет другая проблема, это как с лампочкой. Вроде заходит, а вот назад с трудом. Старичка вообще не стали трогать. После тушёнки Фельдшер успокоился, мы нашли ему свежий чистый халат и подходящий для него бейджик с надписью «профессор».
— Мыргл! — элитник разгладил невидимые складки на халате и поправил бейджик. Из каждого кармана у него торчало по стетоскопу. Он, не говоря ни слова вышел из центра. Мы уже привыкли к его манере и быстро последовали за ним. Пройдя через зал с уродцами в капсулах, мы повернули в другой туннель. По нему бежали минут пять, в конце я уже начал сдавать. Ракета ещё ничего, она лёгкая и прыгучая. Фельдшер вообще маячил далеко на горизонте. Вскоре он остановился возле вбитых в кирпич металлических скоб.
— Ырг! — он указал мне лапой наверх и оттолкнувшись взлетел на самый верх, даже не цепляясь за скобы. Ему достаточно было выступов между кирпичей. Подсадив Ракету, я полез следом за ней. Из пятиметрового туннеля колодец шёл на самую поверхность, не стыкуясь с другим кластером. Чуть позже я догадался что мы вылезли на стабе! Новый неизвестный нам стаб? Оказался не очень новым, а стабом расположенным узкой полосой за Старым городом. С одной стороне вдалеке виднелись кирпичные пятиэтажки, примерно из таких мы недавно еле унесли ноги. Где-то там за Старым городом сейчас рвала и метала Лиана, а я никак не мог сообщить ей что жив. Оставалась одна надежда на РА, я прекрасно помню, как он хвалился, что раскинул сеть дронов над всем побережьем. Они у него тянулись вплоть до города с названием Токио.
С другой стороны, перед нами лежала полоса черноты. Выжженная земля, где не работали двигатели, её не в силах были преодолеть радиоволны. Она каким-то образом разрезала стаб, и чтобы пройти дальше надо было искать проход. Сама жизнь на этой выжженной территории замирала и без дополнительных средств защиты можно было загнуться минут за десять, если не успеешь пересечь её. Попадались целые выжженные кластеры, протянувшиеся на десятки километров. Такое даже нолды облетали стороной. Иногда, если человек был уверен, что чернота простирается не далее, чем на двести метров, то можно было рискнуть пробежать. Иногда с разгона случалось преодолеть эту пару сотен метров на танке или грузовике, лишь бы движок не успел заглохнуть. В противном случае машина скатывалась под горку. И вот такая коварная область пространства отделяла нас от стаба, где мы увидели три белоснежных пирамиды.
По словам Ракеты они выглядели идентичными тем, что стоят в Египте. Большая, средняя и малая. Я начал припоминать слова папаши Каца о том, что некие загадочные отверстия в земных пирамидах направлены на созвездие Ориона. Впрочем, я уже ничему не удивлялся. Товарищ Камо так прямо и говорил на партийном собрании. Что коммунист не должен ничему удивляться, если его даже волею судеб забросит на Альфу Центавра! В тот раз подвыпивших коммунистов забросило в канаву из-за лопнувшего колеса у грузовика. И мы на радостях нажрались, лично я очнулся на сеновале с грудастой дояркой. Её же можно считать пришельцем? Пришелицей, то есть, вы бы видели, как она набросилась на меня, когда я блевал в колхозное сено! Переебав меня граблями по спине, она вдруг сжалилась надо мной, и мы полюбили друг друга. Но там всё равно прошло не так гладко. На радостях я закурил махорку, и сарай вспыхнул. Мы успели выскочить оттуда голышом, но вот курить я после этого случая бросил. Эти же пирамиды мне казались вполне устойчивыми к огню.
— Агрх! Здец! — покачал головой Фельдшер, глядя на пирамиды, и я автоматически вручил ему банки говяжьей тушёнки.
— И не говори, — кивнула Ракета. — Жень, это пришельцы?
— Нет. РА сказал, что на этом стабе «зреют» ещё три комплекса Инженеров. Они всё равно пока не работают, относись к ним как к горе.
— А… — разочарованно протянула Ракета. — Так бы интересно было взглянуть что они там вырастили.
— Мне тоже, но пока закрыто на «созревание». Я видел эту местность на карте РА. За стабом в пяти километрах находится большой кластер Токио. Что-то знакомое, но никак не могу вспомнить, где я уже слышал это, — задумчиво почесал я затылок.
— Токио? Так это же столица Японии! — воскликнула Ракета.
— Япония! Точно, союзница Германии. Фашисты значит? — я посмотрел на спираль, она уже на половину зарядилась.
— Мирный договор в двадцать первом веке они с нами так и не подписали, но вроде не выступают. Так иногда вякнут что-то о Курилах, но им покажут кулак, и они снова замолкают.
— Приемлемо, — согласился я. — С ними надо построже, а то наловчились китайских товарищей обижать. Поножовщину в Нанкине устроили. Звери они.
— Им досталось в конце войны. Миллионную Квантунскую армию наши раскатали за полторы недели, а американцы скинули две атомных бомбы, чтобы запомнили, — поведала Ракета. О таких подробностях папаша Кац мне не рассказывал. — Кстати, теперь японцы уверены, что бомбы скинул на них Советский Союз.
— Всего две? — удивился я.
— Больше тогда у них не было. Но это же американцы, они слабоумные на следующий год или через два они собирались бомбить уже нас. Но мы к тому времени обзавелись своей, так что бомбардировку отложили.
— Ты из какого года сюда попала?
— Из тридцатого, две тысячи тридцатого, — уточнила Ракета. — По всему выходит, что у нас назревала мировая война как раз с ядерным оружием. Все с таким нетерпением ждут этого события.
— Совсем сбрендили? — откровенно удивился я.
— Есть маненько. Ну так что, идём в Токио? Так хоть пожрать можно нормально.
— Мыргл! — согласился Фельдшер, приосанившись со
