вообще, никаких команд не отдавал.
Приказ казакам был отдан жестом, который был в ходу только в их среде. Человек не посвящённый понять его просто не мог. К тому же в тот момент сам парень стоял спиной к залу, и все находившиеся в заведении видеть ничего не могли. Мысленно проиграв всю партитуру, Егор чуть расслабился и, вспомнив знаменитую фразу из фильма, предложил:
— Дамы, а не спросить ли нам ещё по чашечке кофе? Я предлагаю вам попробовать его так, как делаю это я. Кофе по-турецки, с холодной водой и шербетом. Поверьте, сударыни, это действительно вкусно.
— Боюсь, для нас это слишком дорого, — поджав губы, нехотя призналась мамаша.
— Пустое, — обезоруживающе улыбнулся Егор. — Я предложил, значит, мне и платить. Официант! — громко произнёс он, поднимая руку.
— Чего изволите, сударь? — возникнув, словно из воздуха, вежливо уточнил тот.
— Мой набор всем. Дамы желают попробовать, что это такое, — коротко приказал парень.
— Сей момент, сударь, — поклонившись, отозвался официант и моментально исчез.
— Однако вас тут уважают, Егор Матвеич, — удивлённо протянула женщина, оглядывая его задумчивым взглядом.
* * *
Не спеша перебирая расписки и векселя, Егор с мрачной усмешкой вспоминал события прошедшей ночи. Хоть и провернули они задуманную операцию впопыхах, но всё прошло без сучка, без задоринки. Казаки, уже оповещённые Михалычем, вошли в город пешком, переодевшись под обычных крестьян. От других их можно было отличить только по оружию, но размахивать им бойцы и не думали.
Просто тихо и мирно миновали заставу и затерялись в узких улочках среди крестьянских дворов. После устранения главных подручных один из казаков сопровождения отправился в имение и подал остальным весточку, что дело приобрело непростой оборот. В итоге ближе к вечеру Егор нашёл всю свою команду на пустыре, неподалёку от нужного особняка. От жандармских филеров избавились просто и изящно. Сначала парень развёз по домам дам, а после, выбрав момент, за очередным поворотом просто выпрыгнул из кареты на ходу в сугроб. За который тут же и закатился.
Карета всё так же не торопясь выкатилась за заставу и направилась в сторону имения. Выждав, когда пролётка жандармов прокатит мимо, Егор поднялся и, отряхнувшись, прогулочным шагом двинулся в сторону пустыря. Дождавшись, когда в особняке и флигеле погаснет свет, бойцы выждали ещё немного и принялись готовиться к бою. В том, что без драки не обойдётся, никто из них не сомневался. Нюх на опасность у бывших каторжников был не хуже звериного, и драться за свои шкуры они будут насмерть.
Так что ставку Егор делал на внезапность и выучку. А главное, на умение двигаться очень тихо. Опытные бойцы отлично понимали, что от всех этих умений зависят их жизни, так что готовились и настраивались старательно. Натянув на сапоги поршни из толстой кожи, они переложили всё оружие так, чтобы до него легко можно было дотянуться, и расстегнули полушубки. От верхней одежды предстояло избавиться, как только бойцы войдут в дом.
Десятник выделил по одному казаку под каждое окно, а на страховке у двери должен был остаться сам Егор. На этом настояла вся его команда. Да он и сам отлично понимал, что пока ещё не является серьёзным противником в общей свалке, случись вдруг такая. Кондиции тела ещё не те. Да, в прямом противостоянии он был опасным бойцом, но там, где всё решают сила и вес, ему пока делать было нечего. Сметут только за счет массы.
Дверь во флигель вскрыли простым куском сталистой проволоки, аккуратно подняв крючок, на который она была закрыта. Просочившись в сени, бойцы принялись снимать полушубки и прижиматься к стенам, чтобы дать главному взломщику время осмотреть вторую дверь. Убедившись, что вся команда уже в сенях, Егор закрыл входную дверь и, накинув крючок, осторожно тронул казака, вскрывавшего двери, за плечо.
В полной темноте можно было общаться или словами, или прикасаясь друг к другу. Ловко ощупав дверь, казак взялся за ручку и, чуть приподняв её, осторожно толкнул. На их удачу, вторая дверь из сеней в жилое помещение не была заперта. Так что их предосторожность с накоплением в сенях оказалась не лишней. К вечеру заметно похолодало, так что, распахнув обе двери сразу, нападавшие могли выдать своё присутствие потоком холодного воздуха.
Бесшумно скользя по коридору, бойцы на ходу рассредоточивались у каждой встреченной двери. Дальше последовал стремительный и тихий штурм. Плавно открывая двери, казаки входили в кубрики, на которые был разделён флигель, и тут же пускали в ход ножи. Тишина ночи оглашалась только негромкими стонами и хрипом убиваемых. Никто из бывших каторжников даже вскрикнуть не успел. Быстро пройдясь по всем комнатам, десятник убедился, что живых во флигеле больше нет, и, подойдя к парню, тихо прошептал:
— Порядок, барич. Чего дальше делать станем?
— Оставь тут тройку бойцов, пусть проверят, нет ли подранков, и как следует всё обыщут. Что найдут, после на братов разделишь. И пусть особо схроны ищут. Каторжные их делать умеют. Ставни затворите и свет зажгите. Остальным дом окружить и наготове быть. Со мной троих пошлёшь. Тут я сам разбираться стану, — принялся командовать парень.
— Добре, Егор Матвеич, покоен будь. Сладим, как скажешь, — одобрительно кивнул десятник и, развернувшись, принялся отдавать распоряжения.
Выйдя во двор, Егор направился к заднему крыльцу. Парадную дверь обычно запирали старательно, а вот такие, чёрные двери удерживались засовом или просто крючком. Взломщик сначала осторожно покачал дверь и, ехидно усмехнувшись, сунул в щель проволоку. Спустя пару минут, тихо брякнув, крючок открылся. Просочившись с бойцами в длинный коридор, Егор скинул с себя полушубок и, коснувшись ладонями оружия, первым двинулся в сторону чистой части дома.
Шедшие следом за ним казаки проверяли все двери подряд, но в этой части были только подсобные помещения, навроде кладовок и чуланов. Выбравшись в прихожую, казаки двинулись дальше, а Егор, став у лестницы, принялся ждать результата их обхода. Минут через пять вся троица вернулась, отрицательно качая головами. Это означало, что на первом этаже никого не было.
Кивнув, Егор прижался к стене и начал медленный подъём по ступеням. Деревянный дом тем и плох, что с определённого момента, рассохшись, все его части начинают смещаться и скрипеть. Так что на второй этаж они поднимались почти по сантиметру. На площадке, осмотревшись, парень поднял два пальца и кистью махнул в сторону правого коридора. А сам, с третьим бойцом, двинулся налево. Бесшумно пробираясь по коридору, он заглядывал
