— На твоем кольце метка, — ответила сквозь зубы. — Титулы читать умею, сколько перевидала лордов в доме бабки. Не веришь мне? Ты ж такая черная и сильная. Можешь весь лес с корнями вырвать. Особенно если лешего побьешь.
— Сдался мне твой леший, — нервны мои сдают. Пальмира снова за руку берет, но мягче, бдительность ослабляет, вот зараза.
Стали подниматься, прям по корню шириной в метр. Вскарабкались на прямую площадку. Впереди мощный дуб обозначился. А вокруг него пустота из чернозема, ни травинки, ни листочка. Только сверху черные кроны нависли, солнце плотно заслоняют. Лучи едва сюда доходят с дальних просветов. Уже и на ночное зрение можно смело переключаться.
Ствол дуба метров пять в обхвате, в зарубках весь, мох в некоторых местах растет, а кое — где следы черные. Поджечь его пытались, наверное. Неподалеку все же разглядела обособленные пригорки зеленые с цветочками, словно уменьшенный вариант Поляны миров. Красиво расположились. Декоративность эта не от природы точно, тут рука чья — то приложена… или лапа.
Воду увидела, лужица, корнями обрамленная между пригорками с цветами. Мурашки бегают по моей спине. Это зловещая сказка говорит о том, что тут чей — то дом.
Пальмира смотрит на мою реакцию, наслаждаясь ею.
— Это сердце леса, — прошептала тихо — тихо. — С него все начинается, одно зернышко с дуба волшебного, и разрастается такое чудо.
— Где леший — то? — Шепчу, меня начинает трясти. Энергетика витает, ауры ощущаются, сплетения магические мимо летают, будто мы пешеходы у шоссе, а они машины, что проносятся, нас не замечая.
— А вот, перед тобой он, — выдала, кивая на дуб.
— Не поняла? — хриплю, мурашки по спине все бегают, нервно хихикая.
— Посмотри повнимательней вокруг, — произнесла Пальмира трепетно.
Увидела… Тела, вернее спины людей. Пригорки эти не пригорки вовсе! А люди мертвые. Но запаха ведь нет. И не разлагаются они, а будто спят. Голые спины, на которых одежда давно истлела… Ужас накрыл медным тазом. Мироощущение в раз поменялось. Хочу уйти из этого кладбища. А девка эта монстром мне кажется. Искуситель в виде девочки, заманивший очередного идиота на пиршество для лешего.
Волосы зашевелились у меня не только на затылке, когда она к дубу пошла, а тот скрипнул в ответ! Вибрацию под ногами я четко ощутила.
Пальмира руку к стволу прикладывает и говорит, как ни в чем не бывало:
— Все они пытались его убить. Чтобы лес пропал, обнажил свои сокровища, что хранит. Но мало кто знает, что действительно дает он ведьмам.
Обернулась, глаза ее сияют.
— Вонзи в него свои когти, демон! — Кричит с выражением повелительницы. — Пусть даст нам сок свой чудотворный!
Замолчала, выдохнула, ручки скрестила, на меня уже с легкой улыбкой взглянула и произнесла гнусаво:
— Да пошутила я.
— Чего? — Сиплым голосом пытаюсь возмутиться. А ноги не держат.
— Дуб живой, то правда, — продолжает. — И сок свой так просто не дает. Все несчастные вокруг — это одержимые идеей бессмертия алхимики и прочие ученые бездари. Леший любит порядок, и запахи ему разложений ни к чему, вот и поддерживает тела их в некой жизни. Мертвые они все, но и живые.
— К чему ты это говоришь? — Сглотнула.
— Я разгадала, как он убивает, вот к чему…
— И скольких ты сюда уже заманила? — Я стала отступать.
— Аккуратно! — Предостерегла, но с неким сарказмом.
Оборачиваюсь, а позади спина с цветами! Откуда?! Тропа же была?! Смотрю вокруг, все не то! По — другому расположены стволы деревьев. Местность незнакомая. Лишь дуб в центре все тот же!
— Валерия, — пропела мелкая бестия. — Я твой путь домой. Ты справишься, я верю в тебя.
После этих слов она вынула кинжал и вонзила в ствол! Заскрипели корни! Земля зашевелилась! Позади звук, будто земля осыпается. Оборачиваюсь! Стоит человек, все тело в мелких корнях вросших, глаз нет! Черные зловещие глазницы! Душа обрывается куда — то в пропасть. Визжу, пятясь назад.
А зомби вокруг меня поднимаются, обрывая с характерным земляным звуком мелкие корни, что их питали все это время.
— Слева! — Кричит тварь мелкая, из — за ствола дуба.
На меня уже несется мутант дерево — человеческий, вместо кистей корни! Чернозем еще ссыпается с тела вместе с частью цветов. Но некоторые остаются, вросли в тело! Отскакиваю в сторону и нарываюсь на другого! Пытаюсь чешую нарастить, да не могу! Какое — то поле энергетическое мешает! Дуб излучает что — то защитное! Чернок мой виновато плечами пожимает. Материализую лук…
Вонзаю в ближайшего стрелу. А ему хоть бы что! Вторую, третью!! Целю в глазницу, последний шанс! Стрела летит точно в цель. Монстр падает, как бревно. А они не такие уж и быстрые. Главное близко не подходить. Ускоряются, когда два — три шага остается. Вычислила это почти сразу. Выцеливаю слабую точку… Две джины мутантов неспешно сужают круг, с намерением набросится, как только дистанция будет подходящая. А Пальмира, тварь такая, куда — то пропала!
Спотыкаюсь о корень, готовая поклясться, что его тут секунду назад не было! Дуб зашевелил своими щупальцами! Ногу скручивает тугая хватка. Кричу от боли и отчаяния. Да у меня вот — вот кость надломится! Призываю чернок! Боится… Прошу помощи у амулета, едва не теряя контроль и сознание.
Голубая ударная волна расходится в разные стороны, нейтрализуя вражеское поле! На несколько секунд. Еще мгновение и аура дуба снова начинает брать свое. Но я уже превратилась в черную бестию, готовую порвать в первую очередь тощую задницу Пальмиры.
Рву корни с остервенением и с особой легкостью. Попутно принимаюсь за мутантов. Хрупкие, медленные жертвы эксперимента разваливаются, словно детская поделка из соломы.
После первого десятка солдат леса, уже не обращая внимание на остальных, вонзаю когти в зловещий дуб.
— Не убивай его! — Визжит девка с дистанции метров в тридцать. — Мы получили то, что хотели! Не убивай, молю, Валерия!
А мне плевать. Нечего на меня покушаться всякими там растительными приспособлениями. Работаю когтями, щепки летят, желтый сок брызжет. Лес словно пробудился, земля ходит ходуном, будто под ней море разволновалось. Корни пытаются меня оттащить, но силенок маловато. Нарываются на мои острые шипы, рвутся, как тонкие ниточки. Про зомби древесных вообще забыла, отмахиваюсь, как от мух.
Аура дуба быстро теряет плотность, истончается и вскоре гаснет. Добиваю лешего последним махом когтистой культяпки. Дровосек из меня никакой, и ствол пришел в негодность. Дуб со скрипом и треском стал заваливаться в сторону вместе со свой плотной шапкой, открывая надо мной солнце.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
