– Что? Ни черта я на такую удачу не рассчитывал, если ты об этом, Барон. И удача ли? Я бы слинял из Клоксвилля, да «Безымянный» меня держал. Капитан-то был со мной.
– Только молчал. Как рыба.
– Шутник ты, доктор, – вздохнул Ти-Жак. – Сам-то на что рассчитываешь? Наверняка держишь козырь в кармане? Ну так на всякий козырь, сам знаешь… Уж я бы что-нибудь придумал. Нашел бы негра помозговитее… Это все «Безымянный», док, – я же старпом, мне нельзя корабль бросать, раз капитана нет, и уж тем более – с капитаном в банке.
Карререс фыркнул.
– «Безымянный» тебя держал? Или возможность жить в темноте, как слепой крот? Ведь там, снаружи, краски, а, Ти-Жак? Не видеть – больно, видеть – страшно…
– Отвали, док, – огрызнулся боцман. Карререс рассмеялся.
– Не важно. Но что ты будешь делать, когда мы выйдем в открытое море?
Ти-Жак с ухмылкой полез за пазуху и вытащил небольшой предмет, чуть блеснувший в свете фонарей.
– Солнечные очки! – торжественно объявил он. – Я спер их из аптеки, когда ты, принцесса, дрыхла за прилавком, – подмигнул он Элли.
– Что-то не похоже на простые темные очки, – с сомнением ответила она, ощутив под руками резиновую ленту и выпуклые стекла. Отошла поближе к фонарю, чтобы рассмотреть. – Это стереоочки!
Ти-Жак смущенно охнул и принялся рыться в карманах.
– Перепутал, – сказал он. – Эти обронил один тип.
– Какой тип? – спросила Элли, смутно припоминая эксцентрика в каске.
– Да бегает тут один сумасшедший. Все ищет невидимую рыбу. Мы стараемся не попадаться ему на глаза – уж больно шумный.
Элли понимающе кивнула, пытаясь вспомнить, зачем тот покупал очки с разноцветными стеклами. Все заслоняла фигура явившегося следом Анхельо, но что-то всплывало в памяти, что-то, показавшееся тогда важным и чудным. Растянув резиновую ленту, чтоб не драла волосы, Элли приладила стекла к глазам и свесилась с фальшборта, пытаясь что-нибудь рассмотреть. Показалось, что в воде замелькали светящиеся точки. Элли моргнула, и пятнышки холодного зеленоватого пламени пропали.
– Темно, – пожаловалась она, снимая очки. – Можно, я их у себя оставлю?
– Мне они ни к чему, принцесса, – ответил Ти-Жак. Помявшись, он ткнул пальцем в Гая: – А этот мертвяк – тоже с нами? Это не мой. То есть… не совсем мой.
– С нами, если захочет, – ответил Карререс.
– Как ты вообще здесь оказался? – спросила Элли, дернув Гая за рукав.
– Выследил этого типа, который меня убил, – кивнул Гай на Ти-Жака. – Мне не спалось, да и вообще непонятно было – с чего это я сижу в чужом доме и пытаюсь подремать в кресле, зачем? Домой тоже не тянуло. Я и подумал: дай-ка прогуляюсь, утро такое свежее, тихое, никого, только дворники, и те еле шевелятся. А он, представляешь, воровал бензин на автозаправке, – ухмыльнулся Гай и замялся. – Он здесь, похоже, за главного… Я не стал сразу соваться, дождался, пока уйдет. Остальные-то вроде нормальные ребята, только какие-то молчаливые и вроде как немного не в себе. – Гай нагнулся к Элли и хрипло прошептал ей на ухо: – Они, кажется, вообще не живые.
Элли неуверенно улыбнулась и оглянулась на Карререса.
– Как ты себя чувствуешь, Гай? – спросил доктор.
– Спасибо, нормально, – удивленно ответил тот. – Знобит немного – сыро…
Не слушая, Карререс подошел вплотную, посветил фонариком прямо в глаза. Гай растерянно замигал, глядя на доктора огромными, во всю радужку зрачками. Карререс пожал плечами и опустил фонарь.
– Чувствуешь вялость? Сонливость?
– Нет, с чего бы? – Гай повернулся к Элли и скорчил недоуменную физиономию. Та слабо улыбнулась в ответ и вопросительно взглянула на Карререса.
– В конце концов, я не специалист по психофизиологии зомби, – раздраженно проворчал тот.
– Безвольных, лишенных чувств и желаний, – пробормотала Элли.
– Да, напортачила ты, принцесса…
– Я?!
– Я только подтолкнул, – ответил Карререс.
– Ну и ладно. Я только рада, – тихо сказала Элли, глядя на Гая. Тот уже носился по палубе, снова ощупывая и чуть ли не обнюхивая такелаж и изредка перебрасываясь парой фраз с матросами.
– Только согласится ли он теперь быть нашим проводником? Нам еще надо как-то выбраться на побережье.
Элли фыркнула и закатила глаза.
– Гай! – крикнула она. – Пойдешь с нами?
– А куда?
– На Бимини, – ответил Карререс. Гай радостно встрепенулся, но тут же какая-то мысль заставила смотрителя озабоченно нахмуриться.
– А музей? – спросил он.
– Ты же умер, – напомнила Элли.
Карререс с Ти-Жаком ушли на капитанский мостик. Доктор поставил банку на доски так, чтобы рыбья голова указывала на нос брига, и выпрямился, сосредоточенно разглядывая крышку.
– Я рассчитывал, что рыба, как компас, будет указывать на Бимини, – задумчиво сказал он, чуть подтолкнул банку носком ботинка, и, задрав брови, с любопытством вгляделся в стекло. Рыбина апатично закачалась в глицериновых волнах. Ти-Жак сморщился так, будто надкусил незрелый лайм.
– Док, ты меня за идиота держишь? Думаешь, я так не пробовал?
Нагнувшись, он развернул банку. Рыба невозмутимо колыхнулась и уставилась белесыми глазами в сторону кормы. Ти-Жак постучал пальцами по стеклу. Плавники шевельнулись и снова застыли.
– Да, – согласился Карререс, – чего-то не хватает.
– Чего-то не хватает?! Может, мозгов? Эта рыба дохлая!
Ти-Жак бросил на Карререса бешеный взгляд и присел на корточки над банкой, вертя ее и потряхивая.
– Бедняга Брид, – меланхолично произнес Карререс. – Ему всю жизнь не везло. Подумай сам, Ти-Жак, что у него было? Лишь надежда и портрет любимой женщины. А потом он и того лишился…
Ти-Жак гулко сглотнул и запустил руку за воротник. Тускло блеснула потертая медная цепочка и поблекла в густых золотистых бликах, пляшущих на медальоне.
– Портрет можно и вернуть, – проговорил Ти-Жак и, косясь на Карререса, положил медальон на крышку.
Карререс чуть повернул золотой диск; раздался негромкий металлический стук, когда орнамент медальона совпал с едва заметными выбоинками на крышке банки. Жидкость в банке вспенилась, и Ти-Жак отпрянул, тихо взвизгнув.
– Ну же! – азартно воскликнул Карререс, склонившись над банкой.
Пена осела, превратившись в серебристые пузырьки. Сквозь них хорошо было видно, как рыба ударила хвостом и резко развернулась к носу корабля. Карререс выпрямился и расслабленно привалился к штурвалу, глядя, как очнувшийся Ти-Жак вертит банку. Рыба упорно поворачивалась к носу, и Ти-Жак, наконец поверив, уселся рядом на доски и длинно вздохнул.
– И разворачиваться не надо, а? – с сумасшедшим весельем сказал он и вдруг насторожился. – Кого еще черти несут? – раздраженно спросил он и, вытащив на всякий случай пистолет, заковылял за Каррересом, который уже почти бежал к трапу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
