Зачем… Так? Почему всё так глупо, нелепо, неправильно? Так трудно, тяжело, невыносимо…За что?! Почему она родилась в солнечной долине Армалины? Почему он считает своим домом суровые земли Сант`аны? Почему?
— Почему?! — вырвалось у Эстель. Горький упрек судьбе, жалобный, полный отчаянья крик о помощи. Мир вокруг дрожал и расплывался, затягивался мутной сверкающей пеленой. Эстель не сразу поняла, что плачет. Плачет от отчаянья и бессилия, от жалости к самой себе, к нему… — Уходи, — прошептала она, — прошу тебя, уходи!..
— Куда?!
— Не знаю! Вот, видишь?! — Эстель подняла руку с кольцом. Как же она ненавидела сейчас это украшение. Как хотелось сорвать его с пальца, швырнуть вниз, чтобы никогда больше его не видеть. Как будто можно было так же легко избавиться от клятвы… — Я помолвлена, скоро будет свадьба… Уже меньше луны осталось ждать. А потом ты меня не увидишь, и я тебя не увижу. И можно будет не жалеть ни о чём…
— Ты уверена в этом?
— Нет… Но что я могу сделать? — Эстель отчаянно махнула рукой и кинулась вниз по лестнице, прочь оттуда. Прочь от своей любви.
* * *
Проснулась Эстель от криков, которые обезумевшим эхом носились по замку. Села на постели, не в силах вспомнить, как вчера уснула. Столько слез было выплакано, что на всю жизнь не наберется. Даже когда погиб брат, ей не было так горько.
Без стука распахнули дверь, и на пороге появилась растрепанная Криста. «Она — его сестра», — тускло пронеслось в голове.
— Эстель, поднимайся скорее! — голос подруги, дрожавший от волнения, на время заставил девушку отвлечься от собственных переживаний.
— Да в чём дело? — Эстель уже наскоро одевалась, заразившись возбуждением Кристалины.
— Неподалеку от Теллариона целые полчища нечисти! Скорее, там нужна наша помощь.
«Раз понадобились стихии, дело действительно серьезное, — думала Эстель. Мимо проносились волшебники, на бегу пристегивая к поясам ножны с оружием. То тут, то там вспыхивали и гасли разноцветные искры, воздух холодел, или, наоборот, полыхало жаром, будто в кузнице, — маги проверяли исправность амулетов и заготавливали боевые заклятия. — Нечисть совсем рядом с городом — что-то новенькое. Выходит, появилось нечто, расшатывающее Равновесие, вот твари и волнуются. Только что?»
В лиге от Теллариона и впрямь творилось нечто невообразимое. Воздух дрожал от взмахов сотен пар кожистых крыльев ночных летунов, земля чернела от тел десятков нарлагов и еще каких-то жутких монстров, которых Эстель никогда еще не видела.
— Милостивая Хозяйка, и кр`оги здесь!
Девушка обернулась и увидела непривычно злого Когана. Молодой человек заметил ее взгляд и ободряюще улыбнулся:
— Ни-и-чё! Справимся!
— Коган, не отставай! — прикрикнул на друга Старк. Лурни пробежал еще с сотню футов, привычным отработанным движением вытащил из колчана стрелу с железным наконечником, натянул тетиву едва ли не до уха и на вскидку — как показалось Эстель, просто наугад, — пустил стрелу. Раздалось громкое шипение, будто костер залили водой, и на головы защитников города полетела мелкая серая пыль. Старк, не медля ни секунды и даже не глядя, попал ли он в цель, наложил на звенящую тетиву сразу две стрелы и выпустил их в воздух. Еще один летун разлетелся безобидными ошметками, другой с перебитым крылом рухнул на землю, где его тут же настиг удар меча какого-то ловкого мага.
— Эстель!!!
— Сейчас, сейчас! — немного нервно выкрикнула девушка и застыла, отрешившись от внешнего мира. Четыре хранительницы образовали вокруг нее кольцо. Эстель сосредоточилась на Первоисточнике, прислушиваясь к его биению внутри себя; так билось ее второе сердце. По телу разлилась сила, еще чужая, непокорная, и эльфийка сжала зубы, борясь с ней, подчиняя своей воле. Сторонний наблюдатель увидел бы, как светловолосую девушку, что, чуть покачиваясь, стояла с закрытыми глазами, охватило молочно-белое пульсирующее сияние, которое, постепенно распространяясь, накрыло еще четырех, что замерли неподалеку. Набежал невесть откуда взявшийся ветер, растрепал колдуньям волосы, заиграл складками платьев… А в центре импровизированного круга бушевал уже настоящий ураган. Белоснежное сияние разбилось на радужный спектр, и каждой из четырех девушек достался свой осколок радуги. Со светом тем временем продолжали происходить удивительные метаморфозы. Вот уже каждая ведьма слилась с силой собственной стихии. Вокруг первой образовалась стена из могучих зеленых стеблей, что обхватили, казалось, бесчувственное тело. Вторая оказалась в столбе бушующего пламени, но огонь не причинял ей ни малейшего вреда. Третья замерла в вихре обезумевшего ветра, четвертая — в коконе ревущей воды. Еще миг, и это уже не обычные девушки — живые воплощения неукротимых стихий встали на их место. А пятая, та, что в центре круга, словно оделась в покрывало из солнечного света — так сияет ее аура, видимая даже не магическим зрением.
— Ну что, девочки, поможем справиться с темной мразью? — задорно спросила у подруг та, что совсем недавно была княжной Кристалиной Ланадар. Воздух вокруг стихии огня сгустился от сильного жара, тело девушки охватили колеблющиеся языки пламени, в черных глазах плясало пламя костра.
— Поможем, — улыбнулась бывшая Солейн Шаффар и тут же подтвердила свое намерение делом. Тонны воды обрушились на месящих воздух летунов, и оглушенные твари рухнули на землю с поломанными бешеным напором хрупкими крыльями.
— А ну-ка я, — предложила стихия воздуха и легко взмыла вверх. — Небо — мое поле битвы! — На месте Фреи Кавель закрутился конусообразный смерч, который со свистом понесся в сторону тех летающих созданий, которые ушли от столкновения с потоком воды.
— Сейчас я помогу! — крикнула Кристалина, и сбитые ураганом, потерявшие ориентацию в пространстве порождения Тьмы превратились в зажженные факелы.
Стихна Карунах вытянула перед собой руки, и земля вспучилась горбами, которые, будто жутковатые змеи, быстро побежали в сторону нарлагов и крогов, схлестнувшихся с ведьмаками. Живые холмы безошибочно устремились к темным тварям, но не причиняли при этом никакого вреда сражающимся волшебникам, ловко огибая удивленных мужчин. Наконец один такой холм лопнул, брызнув комьями земли, и на свободу вырвался чудовищных размеров корень, который тут же схватил своими цепкими отростками многорукого крога и взмыл вместе с ним далеко вверх, хищно стискивая монстра в смертельных объятиях. Тварь отчаянно извивалась, ей даже посчастливилось порвать пару удерживающих ее корней, но растение-убийца и не думало сдаваться. Крепкие жесткие корни упорно прорывали плоть чудовища, и через несколько минут от крога остались только тошнотворные лохмотья. Та же незавидная участь постигла еще с полдюжины антариесской нечисти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
