Они посетили все самые знаменитые заведения Москвы, играли в боулинг и керлинг, летали с инструктором на спортивных самолетах, казавшихся со стороны изящными стрекозами, один раз поднялись на воздушном шаре. Словом, безумствам не было конца. Валя уже ничего не боялась, она словно сошла с ума, вместе со своим возлюбленным бросившись в омут развлечений.
И ни разу они не говорили о том, что, возможно, ждет в скором будущем Ваню. «А что, если никакой серьезной болезни и нет, — не раз с отчаянной надеждой думала Валя, глядя на счастливое лицо своего спутника. — И все будет хорошо!»
Впрочем, однажды она вдруг вспомнила об одном человеке в бесконечном вихре развлечений. Это было днем — Ваня спал после ночного бдения в каком-то супермодном клубе.
Она расположилась на кухне и набрала номер, который каким-то чудом удержался в ее памяти.
— Алло! — тут же отозвался знакомый голос.
— Герман, вы, наверное, уже не помните меня…
— Валя? — беспокойно отозвался Герман Коваленко. — Валя, ну наконец-то… умоляю, только не кладите трубку!
Я и не собираюсь ее класть, — засмеялась она. — Что-то случилось? А я, знаете ли, сижу сейчас без дела и не знаю, чем себя занять. На самом деле я просто так решила вам позвонить…
— Валя, куда вы пропали? — запыхтел он. — Я вас ищу-ищу, даже уже к услугам частного детектива собрался прибегнуть…
— Но зачем? — удивленно спросила она.
— Я же говорю, вы так неожиданно исчезли! Почему вы перестали посещать студию Истомина?
— А смысл? Я, помнится, в последнем нашем разговоре упомянула, что больше не собираюсь появляться там. Тем более, что с работы я уволилась…
— Да, я в курсе. Но дома вас нет, по другому адресу тоже… Я ведь разыскал квартиру, в которой жил ваш дедушка. Мои соболезнования…
Сердце у Вали сжалось.
— Вам в библиотеке сказали?
— Да, и еще я говорил с тамошней соседкой — ну, такой серьезной дамой…
— Ах, с Еленой Сергеевной!
— Ну да. Она мне поведала странную историю. О том, что вы сбежали от собственного мужа и что он готов убить вас.
— О, Герман, что же в этом странного — по-моему, вполне житейская история, — усмехнулась Валя.
— Я хорошо помню вашего мужа, — сказал после некоторой паузы Герман. Он, наверное, вспомнил тот случай зимой, когда Илья посадил его в сугроб. — Мне понятно, что вы решили его покинуть. Он… он вас мучил. Он тиран и деспот.
— Герман, — с досадой начала Валя, но Коваленко не дал ей договорить.
— Валя, почему вы сразу не обратились ко мне за помощью? Вот что с самого начала беспокоит меня! Я бы…
Тут уж Валя перебила своего собеседника:
— Герман, а почему я должна была обращаться за помощью именно к вам?
— Потому что только я могу вам помочь! — заявил он.
Валю разозлила такая самонадеянность.
— С чего вы взяли, что только вы? — сердито произнесла она. — И с чего вы взяли, что мне вообще нужна помощь?
— Я… я беспокоюсь за вас.
— Прекрасный ответ! — фыркнула она. — Только вы мне ни сват и не брат. Вы абсолютно чужой человек, можно даже сказать — незнакомый. Беспокойтесь за кого-нибудь другого! Господи, и чего я вдруг решила позвонить вам…
— Не кладите трубку! — опять воскликнул Коваленко на том конце провода. — Валя, я вам сейчас все объясню!
— Пожалуйста, я слушаю.
— Валя, вы… вы никогда не видели себя со стороны? — вдруг спросил он.
— Ну видела… — с недоумением ответила она. — Я, собственно, и сейчас могу посмотреть в зеркало — вот оно, лежит на столе рядом… — Она на самом деле взяла зеркало свободной рукой, и повернула его к себе. Огромные глаза болотного цвета, темные узкие брови, четко обрисованные скулы… — Вы что, хотите сказать, что со стороны я напоминаю беспомощную идиотку?
— Нет, вы опять все ставите с ног на голову! — снова запыхтел Коваленко. — Я вам хотел сказать, что вы — особенная. Вы даже не женщина, вы… ну, что-то вроде феи, эльфа или… я даже не знаю…
— Русалки, — со смешком подсказала Валя.
— Да, русалки! — обрадовался Коваленко. — Вы чудесны и совершенно не приспособлены для этой жизни. Рядом с вами обязательно должен быть кто-то, кто оберегал бы вас и защищал.
«Что за чушь? — подумала Валя. — Однако приятно… Какой необычный комплимент».
— Поймите, Валечка, — продолжал с жаром Герман. — Человеку со стороны виднее, что ваш муж давил на вас, что он решительно не замечал особенностей вашего характера, такого необычного и нежного, словно вы цветок… Да, вы цветок! Бог с ними, с русалками да эльфами… Вы… вы та самая купавка — помните, Валя, вы рассказывали мне об этом цветке?
— Да, — растерянно ответила она.
— Представьте, по этому вопросу я тоже провел целое расследование… Для начала залез в энциклопедию, но ничего похожего не нашел. Там нет никаких купавок! Я тогда подумал, что это, вероятно, какое-нибудь народное название цветка, которое никак не отражено в серьезных изданиях. Перелистнул несколько страниц и вдруг вижу — купальница! Многолетнее растение из семейства лютиковых, латинское название — троллиус. Троллиус эуропеус…
— Ну надо же… — пробормотала Валя. Ей и в голову не могло прийти, что Коваленко столь серьезно подойдет к этому вопросу.
— Желтый цветок, растущий в средней полосе России… Я это семейство лютиковых досконально изучил, их очень много видов. Кстати, ближайшая родственница вашей так называемой купавки — калужница болотная. Кальта палустрис. И вообще, все эти разновидности любят сырость и влагу, растут по краям водоемов. Впрочем, некоторые разводят как декоративно-садовые растения.
Да-да, они росли у нас в саду, на даче. Мама их любила, за ними ухаживала, и они цвели у нас по два раза, — пробормотала Валя, мгновенно вспомнив юность. Тогда все было связано с Ванечкой, и эти цветы тоже. Она как-то сорвала купавку и украсила ею волосы. Она беспомощно оглянулась на дверь, ведущую в комнату, где спал сейчас Ванечка, и прижала ладонь ко лбу. Все, все, что было хорошего в ее жизни, — связано с Ванечкой и ее любовью к нему… Ах, если бы снова вернуться в те времена!
— Валя… Вы меня слушаете? — спросил Коваленко. — Ответьте же!
— Да, я вас слушаю, — тихо произнесла она, медленно возвращаясь в день сегодняшний.
— Валя, я вас спрашивал, вы отдали рукопись в издательство?
— Какую рукопись? Ах да, вспомнила, вы про мой роман. Да, отдала — по-моему, на следующий же день после того разговора с вами, когда вы сказали мне, что не стоит доверять мнению Истомина.
— Вы молодец! Я же говорил, не стоит слушать этого пропойцу…
— Не обижайте Юлия Платоновича! — возмутилась Валя. — Он хороший человек.
— Ладно, не буду, — моментально пошел на попятный Коваленко. — Истомин — хороший человек, жертва перестройки. И каков же ответ? Что сказали вам в издательстве?
