Ну и конечно, барон был любовником. Любовником совершенным, любвеобильным и любимым. В его огромный дворец на Принц-Юджин-штрассе и в его обитый темно-красным шелком кабинет в Ренгассе приходили самые хорошенькие женщины Вены. Для удобства посетительниц кабинет имел три двери, причем одна была потайной. Она была настолько хорошо замаскирована, что о ее существовании знали только сам хозяин, его секретарь и те, кому приходилось ею пользоваться.
Не только прекрасные дамы проникали во дворец через потайные двери. Часто это были курьеры с новостями, причем с новостями нерадостными. Барон вел свой корабль по морю, которое становилось все более бурным и опасным. До 1914 года Банк Вены был главным финансистом огромной империи, он управлял финансовыми потоками, он был нервным центром финансового мира Юго-Восточной Европы. После 1918 года Австрия съежилась, теперь она занимала лишь малую долю своей прежней территории. Неизбежно съежилась и австрийская компания Ротшильда.
Банк «С.М. Ротшильд и Шене» был ведущим частным банком Австрии, и от его политики в значительной степени зависело экономическое положение его маленькой родины. Проявляя лояльность, банк выкупил государственные ценные бумаги на сумму около миллиона австрийских крон, несмотря на то что инфляция стремительно пожирала эти инвестиции. В середине 1920-х годов Ротшильд не стал, подобно своему самому серьезному венскому конкуренту Кастильоне, подрывать положение правительства, спекулируя на падении австрийской кроны. Но, несмотря на поддержку Ротшильда, крона упала. Кастильоне возвысились и грозили отодвинуть Ротшильдов в тень.
Кастильоне продолжали играть на падении франка. Их союзники продолжали сбрасывать французскую валюту на рынке. Курс франка резко упал, взлетели вверх курсы фунта и доллара. А что же Ротшильд? Эксперты уже пророчили падение Австрийского дома. В затянутом шелком кабинете в Ренгассе стало совсем тихо. Внезапно курс франка начал быстро повышаться. Кастильоне были выброшены из бизнеса, а финансовый мир замер, потрясенный. Барон Луи, как всегда, холодно улыбаясь, отправился в Италию, чтобы немного поиграть в поло.
Что же произошло? Повторилась старая, старая история, которую Ротшильды уже разыграли в 1925 году. Различные смешанные банки в Англии, Франции и Австрии тайно раскинули свои щупальца по всему миру. Во главе с Французским домом (директором Банка Франции был барон Эдуард Ротшильд) они организовали тайный международный синдикат. В него входили и Дж. П. Морган в Нью-Йорке, и барон Луи Ротшильд, управлявший банком «Кредитанстальт» в Вене. Одновременно по всему миру синдикат Ротшильдов начал понижать курс фунта и повышать курс франка. Как в прошлом, никто не мог противостоять такому финансовому напору, управляемому так оперативно и искусно. Барон Луи возвратился из Италии, где он играл в поло. Он загорел и улыбался. Просто улыбался.
Но судьба готовила ему серьезные испытания. Если в 20-х годах экономическое положение Австрии было сложным и обманчивым, то в 30-х годах ситуация, сначала неустойчивая, становилась трагической. В 1929 году разразилась депрессия. Молодая, еще неокрепшая республика не была готова к такому испытанию. Депрессия парализовала деловую жизнь Австрии. Депрессия подорвала банковское дело. Депрессия подбиралась к дворцу Луи Ротшильда.
В 1930 году банк «Боденкредитансталт», ведущее учреждение страны, осуществлявшее кредитование сельского хозяйства, находился в отчаянном положении. Луи, как обычно, не поддался панике и демонстрировал ледяное спокойствие: он охотился на оленей в одном из своих заповедников. Правительство было менее выдержанно. Федеральный канцлер лично приехал к Ротшильду. Как позже вспоминал канцлер, он буквально вынудил барона принять обязательства гибнущего банка «Боденкредитансталт». Барон дал согласие, но заметил: «Я сделаю то, о чем вы просите, но вы горько пожалеете об этом».
Банк «Кредитанстальт», самый крупный народный банк Австрии, принял на себя ответственность за долги банка «Боденкредитансталт». (Президентом банка «Кредитанстальт» был Луи фон Ротшильд.) И вскоре всей Австрии пришлось сожалеть об этом решении. В результате избыточного кредитования через год банк «Кредитанстальт» также вынужден был приостановить выплаты. Теперь уже зашаталась финансовая система всей страны, и австрийскому правительству пришлось ради спасения ситуации спешно использовать фонды государственного казначейства. Дом Ротшильдов также пожертвовал тридцать миллионов золотых шиллингов, чтобы помочь банку «Кредитанстальт» удержаться на плаву.
Это было серьезным ударом по фондам Австрийского дома, хотя он и получил тайно солидную помощь от французских Ротшильдов. Барону пришлось продать некоторые свои загородные имения и переехать из огромного особняка на Принц-Юджин-штрассе в небольшой дом, расположенный поблизости.
Луи все еще был самым богатым человеком в Австрии. Его собственный банк, «С.М. Ротшильд и Шене», оставался по-прежнему надежным и, по австрийским масштабам, считался настоящим гигантом. Барон по-прежнему являлся одним из крупнейших землевладельцев Центральной Европы, он сохранил контроль над своими внушительными инвестициями в текстильной, добывающей и химической отраслях промышленности.
На севере отряды штурмовиков били в барабаны, а он спокойно отдавал распоряжения из своего обитого красным шелком кабинета, из готовой сомкнуться пасти, бестрепетный под нависшим мечом судьбы.
Виндзор в Эксфельде
Так встретил закат жизни последний великий джентльмен Центральной Европы, барон Луи фон Ротшильд. Период между 1931-м и 1938 годами напоминал заключительный акт роскошной постановки: первый удар не достиг цели, а страшный финал еще скрыт от зрителей. В доме барона царил покой, его хранили дворецкие и оживляли забавные происшествия.
В 1936 году Эдуард VIII отрекся от престола ради миссис Симпсон. За день до того, как сделать этот решающий шаг, король разговаривал по международному телефону с одной из наиболее известных разведенных дам. Британское правительство подготовило для Эдуарда приют в отеле «Цюрих», но Уоллис Симпсон – именно с ней разговаривал король – была категорически против такого выбора. Отель – плохая защита от жадной до сенсаций прессы, заявила она, а телефонная линия между Лондоном, где оставался Эдуард, и Каннами, где обитала сама Уоллис, не гарантирована от прослушивания.
– Дэвид, – опасаясь подслушивания, Уоллис изъяснялась намеками, – а почему бы вам не поехать туда, где вы подхватили насморк в прошлом году?
Миссис Симпсон имела в виду замок Энсфельд, расположенный в окрестностях Вены и принадлежавший Юджину фон Ротшильду, брату Луи и старому другу Эдуарда и миссис Симпсон. Здесь Дэвид мог насладиться полным уединением, играть в гольф на принадлежавших барону площадках и говорить на своем любимом австрийском диалекте. Однажды здесь ему удалось справиться с легким недомоганием, а теперь предстояло пережить самый серьезный кризис.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
