— Желание сделать так, чтобы сволочи отвечали за свои преступления по закону — это не наивность, это справедливость.
Она покачала головой и отвернулась, тихо сказала без улыбки:
— Закон — это одно, а реальная жизнь — совсем другое. Вспомни историю Шайнис хотя бы, там добиваться справедливости себе дороже.
— Но мы добились.
— Такая себе справедливость, на троечку. Виновные как жили спокойно, так и живут. К тому же, ты знаешь, какая конкретно ответственность предусмотрена по закону за изнасилование для аристократа? Пять медяков. Если женщина пойдёт в суд и сможет доказать, что её изнасиловали, что довольно сложно, но допустим, ей удалось. Если суд признает вину её работодателя, например, он будет обязан ей выплатить пять медяков. На эти деньги даже платье приличное не купишь. Он фыркнет, плюнет, бросит ей в лицо эти пять медяков, которые для него вообще не деньги, и через минуту забудет. Проблем это ему не доставит — ни для одной жены не новость, что мужья гуляют, а служанки вообще не считаются людьми, так, тряпка, подтереться и выкинуть, если нужда припёрла. А у женщины после этого вся жизнь наперекосяк пойдёт — работу она потеряет, а если останется в этом доме, то к ней прилепится репутация шлюхи, которая продала честное имя за пять медяков. И все мужчины будут знать, что ей уже терять нечего, поэтому она не против ещё медяк таким же образом заработать, а если она говорит, что против, то она врёт, и надо просто быть понастойчивее. И её будут поливать грязью женщины, которые находились в точно такой же ситуации, но промолчали, сохранив доброе имя, и они себя за это считают очень умными, а её будут считать дурой. Эту ситуацию нельзя изменить, и нельзя с гарантией быть уверенным, что это не произойдёт, поэтому я прошу тебя сделать то единственное, над чем я имею власть — хотя бы не получить в результате нежеланную беременность. Ты меня можешь понять?
— Значит, надо увеличивать ответственность за это на законодательном уровне.
Она развела руками:
— Ты политик? Член Верховного Совета? Или ты сын политика, который туда попадёт после ухода папеньки на покой?
— Нет.
— Вот и не трави душу несбыточными мечтами. Делай то, что можешь, и всё.
— Я сделаю тебе амулет, но я этого так не оставлю.
Она усмехнулась и промолчала. Барт смотрел на неё, но ничего нового не видел — она застыла в своём каменном состоянии наглухо заколоченной крепости, в ней ничего не менялось и не могло, потому что он её не убедил. Он стал смотреть на кошку.
Кошка затихла, пока они спорили, но в тишине опять замурлыкала, приоткрыла глаза, посмотрела на Барта и опять зажмурилась, вытягивая шею и подставляя подбородок, такая абсолютно расслабленная и доверчивая, как будто всё обязательно будет хорошо, ведь вокруг хорошие люди, которые не допустят никакой плохой фигни. Он мысленно поклялся кошке, что будет именно так.
* * *
4.34.2Б Проблемы с Эриком
Разговор завял, они обменялись парой фраз по поводу чая и чашек, но оба поняли, что звучат натянуто, и больше не пытались. У Барта сработал амулет вызова, он с огромным облегчением сказал, что надо бежать, попрощался и телепортировался по амулету.
И сразу попал в кипящую атмосферу, где ничего было не понятно, но было очень страшно — все бегали, психовали и орали, вокруг было столько следов высокоуровневых заклинаний, что у него голова закружилась от попытки все их рассмотреть и понять. Воняло кровью и бинтами, настолько сильно, что он готов был увидеть их прямо здесь, но вокруг было пусто и чисто — обычный кабинет для инструктажей, стулья, доска, мел.
«Это за стеной.»
Он не видел, просто логически рассудил, он помнил расположение кабинетов — рядом операционная для магов пятого-плюс уровня, он помнил её слишком хорошо, именно в ней у него из спины вытаскивали стрелу.
— Кто? — хрипло спросил он, глядя на Шена, стоящего напротив с каменно-спокойным видом. Шен ровно ответил:
— Сын Дока.
«Быть не может, я его видел недавно…»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он сам понимал, что мысль глупая — на фатальную ошибку нужно совсем мало времени. Он просто не мог в это поверить так сразу, хотелось отсрочки, даже глупой.
Шен смотрел на него молча, как будто ждал, когда же Барт наконец осознает и включит мозг. Барт кивнул, показывая, что готов, Шен протянул ему пачку листов с отпечатками пальцев в крови:
— Это сырые данные, я буду приносить новые по ходу расследования. Отчётов не нужно, нужно просто мнение. Работай здесь, не выходи, я сам приду. С этого момента ты на дежурстве.
— Есть, — он взял бумаги и сел на ближайший стул, развернул себе ещё один в качестве стола и стал раскладывать листы на стопки, по первой строке: маги, врачи, группа сопровождения.
Шен закрыл его в кабинете и ушёл, Барт читал максимально быстро, всё сильнее охреневая от того, что происходило у него перед носом, а он был не в курсе — сын Дока далеко не такой слабый маг, как все думают, а сам Док далеко не такой простак, каким хочет казаться. От этого голова пухла, но он волевым усилием отбрасывал личное, чтобы сосредоточиться на главном — Шен просил мнение, не экспертное, экспертов у него и без сопливых хватает, он хотел гениальное мнение, неочевидное, может быть даже глупое и необоснованное, зато предельно честное. А Барт не мог его составить, это убивало.
Через время Шен пришёл, молча оставил на стуле несколько кристаллов с отпечатками аур, без маркировки и без малейшего официального оформления, как будто их снимали наспех, Барт вцепился в них и ещё больше расстроился — это не помогало, только ещё больше запутывало и так мутную теорию.
Когда Шен пришёл в следующий раз, Барт попросил разрешения посмотреть на Карима, но Шен отказал, принёс ещё отпечатков и ушёл, даже не посмотрев Барту в глаза. От этого становилось особенно неуютно, у Барта вдруг появилось ни на чём не основанное подозрение, что Карим умирает.
«Нет, этого не может быть. Шен знает таких магов, которые сильнее всех в мире, он найдёт кого-нибудь, для меня же нашёл…»
И тут он вспомнил, как Док говорил ему, что лекарств его уровня осталось мало, на обычные синяки не даст.
«Точно, Шен говорил. Он предупреждал меня, чтобы я не рисковал, потому что маг, который делал для меня зелья, умер, а нового он ещё не нашёл. И тут очень вовремя, практически сразу, нападают на Карима. Мнение? У меня есть одно. У нас завелась крыса, прямо в лазарете.»
Если бы пострадавшим не был сын Дока, Барт решил бы, что крыса — это и есть Док. Кто-то решил оставить отдел Шена без его легендарных супермагов, выбрал момент и ударил. Но тогда было бы логично бить по Барту, сын Дока даже не в отделе, при чём тут он…
«А по мне, вообще-то и ударили. На Восточной Площади, идеальное место для нападения на мага. Чёрт, почему я не схватил тех типов и не притащил Шену?»
Он бесился от своей тупости, но сделать уже ничего не мог — поздно. Он принял это нападение за личную месть, и его совершенно не насторожило ничего, хотя подозрительных фактов было море — лица незнакомые, дубинки эти…
«Гениальный Барт, да, самый умный. Почему я такая бестолочь, великие боги…»
Открылась дверь, вошёл куда более спокойный Шен, одним своим видом сняв с Барта половину напряжения, развернул себе стул и сел, внимательно глядя на Барта и его стопки бумаг:
— Рассказывай.
— Всё очень странно, — неохотно признался Барт, взял магическую пачку листов и стал рассказывать, перебирая их по одному: — Заклинание простое, вторая ступень, его все знают, защищаться все умеют, и поэтому не боятся его. Тот, кто это делал, точно знал, что его уровень сильно выше уровня Карима. Что странно, потому что у Карима официально третий, и что там на самом деле, даже мы не знали. А «они» знали. И эти «они» построили заклинание-«шпагу» на основе одной стихии, что ещё более странно — так никто не делает, потому что это медленно и неэффективно, за это снижают оценку. И ещё более странно то, что даже на этой одной стихии эта «шпага» Карима пробила. Это нереально сильный маг, и он о своей силе знает, и о силе Карима знает. Но, похоже, не знает о моей.
