Лицо намдалени несло печать той же холодной ярости, что и в первую их встречу, когда трибун спас его солдат от бандитов. Этого человека было совсем непросто смутить или сбить с толку. Гул одобрения донесся с той стороны, где сидели намдалени. Скавр заметил Сотэрика, кивающего в знак согласия.
Ортайяс Сфранцез и Туризин Гаврас, похоже, были оскорблены грубой прямотой Аптранда. Но причины их гнева оказались совершенно различны.
— Не обвиняй наших святых отцов в вашей ереси! — воскликнул Ортайяс.
В то время как Севастократор буркнул:
— Уважай Его Императорское Величество, ты!
Видессиане согласно зашумели, одобряя его слова или соглашаясь с мнением Ортайяса. Но намдалени выдержал резкий взгляд Туризина.
— Сильно ли уважали нас, когда ваши святые отцы решили всех нас прикончить? — требовательно спросил Аптранд, отвечая одновременно обоим.
Температура в Палате Девятнадцати Диванов дошла до точки кипения. Как шакалы, ожидающие драки, каморы приподнялись в своих креслах, готовые броситься на того, кто окажется слабее. Марк снова почувствовал, как в нем растет отчаяние — в Видессосе это бывало с ним не раз. И по характеру своему, и благодаря постоянной тренировке воли, он умел сохранять невозмутимость и находил все эти ссоры и драки горячих, легко возбуждающихся людей настоящей болезнью, которая поразила Империю и ее соседей.
Маврикиос, похоже, был вылеплен из того же теста, что и его подданные. Он положил руки на плечи Сфранцеза и Туризина. Оба утихли, хотя Туризин непроизвольно дернулся в упрямом порыве. Сверху вниз Император посмотрел на Аптранда, и его карие глаза встретились с волчьими серыми глазами намдалени.
— Вас здесь гораздо меньше, чем должно было быть, — признал он. — И в этом нет вашей вины.
Теперь пришла очередь Сфранцеза вздрогнуть. Император не обратил на него внимания. Он был занят наемником.
— Ты помнишь, зачем вы вообще пришли сюда? — спросил он. В его голосе слышалась та же значительность, какая звучала в голосе Бальзамона, когда он говорил о единстве Видессоса. Марк вторично увидел, как встречает Аптранд правду, когда она очевидна. Намдалени подумал с секунду, а затем нехотя кивнул.
— Вы правы, — сказал он.
Для намдалени этого было достаточно, чтобы уладить дело. Он подался вперед, снова готовый к тому, чтобы принимать участие в совете. Когда несколько горячих голов из намдалени хотели продолжить спор, холод его глаз остановил их лучше, чем это сделали бы слова видессиан.
— Вот это я называю крепким орешком, — в восхищении прошептал Гай Филипп. — Отличный парень, правда?
— Я тоже так думал, когда встретил его во время мятежа, — сказал Марк.
— А, так это тот солдат, о котором ты говорил? Я понимаю, что ты имел в виду… — Центурион прервал себя на середине фразы, так как Император начал говорить.
Спокойный, как будто ничего не произошло, Маврикиос сказал, обращаясь к Ортайясу:
— Подними пожалуйста карту западных территорий, будь любезен.
Спафариос послушно поднял пергамент, чтобы все могли его увидеть.
Обозначенные на карте западные видессианские провинции растянулись до имперской столицы длинной кривой полосой, разделявшей Видессианское море и море Моряков. Император подождал, пока некоторые близорукие офицеры подойдут поближе к карте, и начал говорить.
— Я хочу выступить на этой неделе. Подготовьте своих солдат к переправе через Бычий Брод. Все, кто не успеет, останутся в хвосте. — Он вдруг недобро усмехнулся. — Тот, кто скажет мне, что не готов, получит назначение в самый жаркий и забытый Фосом гарнизон, где война с Каздом покажется ему недостижимым счастьем. Это я могу обещать.
Император дал улечься возбужденному гулу, который пронесся по рядам.
Марк чувствовал то же долгожданное возбуждение, что и все офицеры, — день выхода в поход объявлен и это уже совсем скоро! Трибун подумал о том, что угроза оставить опоздавших позади, в сущности, лишняя.
— Для тех из вас, кому это неизвестно, — продолжал император, — скажу наша западная граница с Каздом находится в восьмистах километрах от города. С такой большой армией, как наша, мы должны пройти через Васпуракан и войти в Казд примерно через сорок дней.
Скавр подумал, что его римляне могли без особого труда пройти это расстояние за двадцать дней, но, вероятно, Император был прав. В любой армии есть солдаты, которые идут медленнее, а когда имеешь дело с армией такой величины, доставка припасов еще больше замедлит ее продвижение.
Гаврас на секунду замолчал, и, взяв деревянную указку, провел линию юго-западнее Видессоса, к точке, где соединялись две реки.
— Мы разобьем поход на четыре этапа, — сказал он. — Первый будет легкий и короткий, отсюда и до Гарсавры, где Эриза впадает в Арандос. Там мы встретим Баанеса Ономагулоса, он будет ждать нас со своими воинами с южных гор. Он мог бы привести и больше людей, но проклятые чиновники превратили в крепостных слишком многих крестьян.
Карта, которую держал Ортайяс, закрывала его лицо, и Марк пожалел об этом: он хотел бы видеть, как отреагировал юный Сфранцез на этот выпад в адрес политики, проводимой его семейством. Карта начала легонько подрагивать: Ортайяс, от природы не слишком выносливый, начал уставать, держа пергамент на весу обеими руками. Гаврас умел поставить юного Сфранцеза на место. Император меж тем продолжал:
— Из Гарсавры мы направимся прямо на запад, вдоль Арандоса в Аморион и дойдем до большого плато. Этот этап будет длиннее, чем первый, но ненамного труднее.
Марк увидел, что Алипия в удивлении приподняла брови, но возражать отцу она не стала, лишь сделала еще одну запись.
— По пути мы заберем припасы из складов, заготовленных для нас. Я вовсе не хочу, чтобы вы грабили крестьян от голода или для развлечения. Он обвел глазами офицеров, сидящих перед ним, и остановил взгляд на вождях каморов, только что прибывших из своих степей. Никто из них не говорил по-видессиански. Те, кто знали язык, переводили слова Императора своим соплеменникам.
Один из пардрайских кочевников вопросительно взглянул на Маврикиоса.
Император заметил его и кивнул.
— В чем дело?
— Меня зовут Фирцоси, сын Лошадьика, — сказал вождь на сносном видессианском. — Я и мои воины приняли твое золото, чтобы воевать, а не разбойничать. Резать крестьян — женское занятие. Разве мы не мужчины? Пусть же нам и доверяют как мужчинам!
Другие каморы опустили головы в знак согласия и по обычаю коснулись бородами своей груди.
— Хорошо сказано, — объявил Император.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
