Читаем без скачивания Солнечная кошка (СИ) - Хаан Ашира

— Ох, мам… — я опустила руки. Почему-то у меня вдруг возникла иллюзия, что сегодня, в такой счастливый день мы сможем наконец разобраться с обидами и примириться. — Можно же было хоть разочек не сделать поперек мне? С институтом тем же…

— Нет, ну а что ты предлагала — подарить тебе деньги на то, что я считала пустой тратой времени? — возмутилась мама. — Мы не настолько богатые, Яриночка. Теперь у тебя муж состоятельный, у него и проси на свои придури!

Хорошо бы Стаса не трогать, но разве допросишься. Лучше пропустить мимо ушей.

— Ну можно мне было в долг эти деньги дать, а? До момента, когда бы я начала зарабатывать. Знаешь, насколько мне легче было бы? — попробовала я в предпоследний раз.

— Все ищешь, где легче… Училась бы ты тогда спустя рукава и вылетела моментально. И что, отдавала бы этот долг со своей зарплаты курьера какого-нибудь?

— Ну ладно, выдавать деньги раз в семестр, но хотя бы не заставлять унижаться перед твоим братом. Ты же сама его не любишь, а меня отправила…

— Как бы ты еще научилась нести ответственность за свои поступки?

Я закатила глаза. С детства слышала, что взрослая жизнь — ужасно сложная штука, никто меня в ней с пряниками не ждет. А на деле оказалось, что чем дальше я уходила от детства и больше брала на себя, тем легче и проще мне становилось жить.

Но я решила добить последнюю попытку:

— Хорошо, мам, а про «принесешь в подоле» скандалы зачем были? Здесь я чему должна была научиться?

— Головой думать!

— Что, нельзя было как-то это все с любовью, что ли? С поддержкой… Ну я не знаю даже. Иначе.

— А воспитывать тебя кто будет? — сощурилась мама. — Это же моя ответственность. И это мое достижение, что ты стала такой взрослой умной девушкой. Выходишь замуж за хорошего человека, учишься неплохо, талантливая, в работе все отлично. Те самые меры, которые тебе так не нравятся, как видишь, сработали.

Я не знала, что сказать, только развела руками. Возразить было нечем.

Но все-таки хорошо, что этап воспитания мы уже прошли. Он действительно научил меня самостоятельности — что бы в будущем ни произошло, наизнанку вывернусь, а в родительский дом не вернусь ни за что!

— Все, мам, побегу я к Инночке, пока она не довела моего визажиста до нервного срыва.

Я обняла недовольно зыркнувшую на ушки маму, чмокнула ее в нос и выскочила за дверь, чтобы нырнуть в комнату напротив, где уже накрасили Инночку и теперь пришла моя очередь.

— Я ждала криков о помощи, — заявила Инночка, освобождая мне место в кресле мастера.

Сама она была уже полностью готова к своей почетной роли свидетельницы или подружки невесты. Ее блестящее розовое платье облегало безупречную фигуру, удивительным образом подчеркивая ее женственность, добавляя изгибов, где положено, и делая ее даже идеальнее куклы Барби.

У той ноги кривые, а наша Инночка совершенство.

— Моих или мамы?

— Как пойдет!

Макияж ее тоже был в розовых и желтых тонах, и включал во мне лютую зависть. А ведь я не завидовала даже ее фигуре!

Все потому, что когда я сама пыталась использовать розовые тени, из меня получалась не спавшая три месяца вампирша.

Почему у Инночки все то же самое смотрелось как нежно-цветочный образ?

Я знала почему — она чертово совершенство, и это несправедливо!

Тем более, что она-то как раз последние месяцы и не спит, но все равно умудряется выглядеть намного свежее меня. Если б она при этом была дурой или подлой тварью, мне бы было гораздо легче.

Не спит она, впрочем, частично и по моей вине.

Между ними с Пашкой все так яростно полыхнуло на моем дне рождения, что с тех пор и по сей день из постели они вылезают только по большим праздникам.

На работу, например, и вот, ко мне на свадьбу удалось уговорить прийти.

Сблизило их, как водится, совместное занятие идиотизмом.

Инночка тогда показала Пашке ключ от хозяйской спальни и предложила как-нибудь изящно поглумиться над Артемом.

Друг мой с энтузиазмом согласился, кто бы сомневался.

Сначала они подождали, пока сладкая парочка наконец закончит кувыркаться и начнет взывать о помощи. Увы — на втором этаже дома гостей совсем не водилось. Даже на первом в основном курсировали девушки из кейтеринга, которые к тому времени выставили остатки еды на столы, собрались и уехали.

А Инночка с Пашкой изобразили, что совершенно случайно услышали жалобные вопли из-за двери и попытались ее открыть, но — упс! — только сломали замок!

Целый час они бегали туда-сюда, то обещая взломать дверь, то ожидая хозяйку с ключами, то вызванивая мастера.

Разумеется, никто никуда не звонил и ничего не собирался взламывать.

В перерывах между обещаниями они танцевали на дискотеке, смотрели фейерверки, ели мой именинный торт и возвращались только чтобы придумать еще какую-нибудь отмазку.

Когда бедняжка Алина начала проситься в туалет, пришлось перевеси розыгрыш на новый уровень. Они одолжили у «Горьких трав» дым-машину и включили ее напротив спальни. Густые белые клубы дыма стали просачиваться в щели, а Инночка стучала в дверь и жалобно кричала: «Пожар! Пожар!»

Отсутствие запаха дыма никого не смутило — во время паники не до этого.

Алина оказалась умнее моего бывшенького и сразу метнулась к двери с одеялом — перекрыть доступ воздуха. Тут-то Инночка ее и выцепила, быстро отперев замок. Отдала помилованное мной платье и вкратце рассказала, что такое Артем и почему с ним не надо связываться.

Тут оказалось, что он уже промыл ей мозги и она была уверена, что я шантажирую его своей беременностью, угрожаю судом и алиментами, бандитами, родителями, жалобой в институт и так далее — лишь бы не бросал. И это со мной уже не в первый раз. Выяснилось, что наши с ним отношения тоже начались с такого вот шантажа, а дальше он меня пожалел, привязался, остался, не смог бросить… Пока не увидел Алину — и сердце его забилось только для нее!

Артем тем временем выскочил на карниз второго этажа голым, как был, совсем забыв о своей большой любви, оставшейся в опасности. Пашка, дежуривший внизу, вообще-то планировал немножко его помучить, а потом помочь слезть и проводить к компостной яме, а дальше пусть сам выкручивается.

Но после того как Инночка сообщила ему по телефону то, что узнала от Алины, он разозлился и решил, что этот мудак так просто не отделается.

Пока Артем, как голубь, метался по карнизу туда-сюда, не решаясь спрыгнуть и опасаясь вернуться в спальню, Пашка быстренько собрал гостей и привел показать героя-любовника, по пути любезно сообщив им, что тот обезумел от ревности, узнав, что я умотала со Стасом, и угрожает покончить с собой, бросившись аж со второго этажа.

Дальше они вдвоем с Инночкой, обнявшись, наблюдали, как изрядно набравшийся народ уговаривает Артема не прыгать, ведь я того не стою!

А тот, до истерики напуганный давно развеявшимся дымом, пытается объяснить, что если не спрыгнет, то погибнет во цвете лет.

— Зря ты не осталась. Такое шоу! — ржала Инночка.

— У меня было шоу получше, — довольно жмурилась я. — А вы! Ладно ты, но Пашке двадцать пять! Мозг уже мог отрасти к этому возрасту?

— Так отросшим мозгом и придумал!

Артема в итоге уговорили спрыгнуть в какие-то цветущие кусты и выудили его оттуда исцарапанного, хромого и голого. Завернули в скатерть и так отправили на такси к маме, уговорив все-таки не нырять ни за одеждой, ни за кольцом.

Я была почти довольна.

Пока не узнала от Пашки, что неделю спустя Артем приехал в кофейню к Алине с букетом роз, и она его приняла. Несмотря на то, что Инночка объяснила ей, как дела обстоят на самом деле.

Увы. Иногда люди участся только на своем опыте.

Вопреки маминым опасениям — «Пусть они тебе еще усы кошачьи нарисуют!» — накрасили меня сдержанно, даже скромно. Учитывая количество приглашенных журналистов, я все-таки хотела узнавать себя на многочисленных фотографиях.

Нашу свадьбу уже окрестили свадьбой года. Во всем были виноваты мои дорогие сокурсники, которые так воодушевились премией от Стаса за освещение помолвки, что теперь строчили материалы о нас один за другим. В эти дни я была самой знаменитой невестой страны!