Читаем без скачивания Битва колдуньи. Сага о мечах - Елизавета Дворецкая

Великан стоял, обратившись лицом к следующей долине, и, похоже, высматривал что-то впереди. Что ему там нужно? В Медном Лесу так мало людей, что в иных долинах годами никто не бывает и черные камни, отмечающие дорогу к побережью, уныло тоскуют от собственной бесполезности.

«Уж не нас ли он ищет? – снова подумала Хёрдис. – Не нравится мне это! Я, конечно, люблю внимание больших и сильных мужчин, но этот для меня уж слишком велик!»

Она осторожно убрала одну руку с загривка Серого, показала псу кулак и послала свирепый мысленный приказ сидеть тише мыши и даже не дышать для верности. Потом сунула руку под накидку и нашарила огниво. Осторожно, стараясь не звякнуть, Хёрдис опустила его и коснулась железом кремневого пола пещерки. Встреча железа и кремня рождает силу, которой надо лишь уметь воспользоваться. А Хёрдис уже верила, что умеет.

– Отведи глаза этому каменному дурню! – беззвучно шепнула она, глядя на огниво как на живое существо, многократно умнее ее самой. – Если он ищет меня, то пусть увидит не там, где я есть!

Она неслышно нажала огнивом на камень, и из-под железа выскочила маленькая красная искра, за ней еще и еще. Словно крошечные живые существа, искры запрыгали по камням и по снегу прочь из пещерки. Позабыв страх, Хёрдис с любопытством наблюдала за ними. Блестящей красно-золотистой струйкой искры вытекли из пещерки и устремились вслед за великаном. Вот они обошли его каменные ноги… Хёрдис затаила дыхание, высунула лицо из пещерки, стараясь не потерять из виду искры среди можжевеловых кустов.

Искры вдруг собрались все вместе и вспорхнули в воздух, словно полупрозрачная огненная птица.

Птица взмыла вверх и пропала.

Но не успела Хёрдис разочарованно вздохнуть, как впереди, на следующем перевале, мелькнуло что-то живое. Здесь, в этих пустых просторах, любая искра тепла заметна издалека. На миг у Хёрдис возникла мысль, что великан искал вовсе не ее и увидел наконец свою истинную цель. Она вгляделась еще раз… и вцепилась зубами в собственную руку, чтобы не вскрикнуть от изумления.

Там, вдалеке, шла она сама. Девушка в волчьей накидке торопливо карабкалась по заснеженному склону, а за ней бежала серая собака. Не хватало только лыж и мешка за плечами. Хёрдис оторопело наблюдала за суетливыми, испуганными движениями девушки, не зная даже, что подумать. Это была она с Серым, несомненно, она! Но как она туда попала, не вылезая из пещерки? И кто же, возьми его тролли, сидит сейчас здесь?

Земля быстро дрогнула несколько раз подряд – великан тоже увидел девушку с собакой и стал спускаться в долину. Скалы под его ногами дрожали так, словно грозили вот-вот расколоться. Почти бегом, с удивительным для такой громадины проворством великан устремился в погоню.

Прижав руку ко рту, Хёрдис наблюдала, от всего сердца сочувствуя своему отражению и переживая о его плачевной судьбе. Ведь сейчас догонит, Имирова кость! Догонит и сожрет!

Ха, не так-то просто догнать Хёрдис Колдунью, даже если это всего лишь ее отражение! Не успел великан пересечь долину, как девушка с собакой будто по волшебству скрылись из глаз и сразу показались уже на следующей горе, почти у вершины, в стороне от настоящего пути Хёрдис. Великан, грузно топая, повернулся и вновь устремился за ними. Беглецы уже были так далеко, что Хёрдис, наполовину высунувшись из своей пещерки, едва различала среди редкого мелкого ельника две серые движущиеся точки возле самой вершины. Вот-вот они опять скроются из глаз…

«Надо же бежать! – вдруг осенило Хёрдис. – Бежать, пока он за нами… за ними гоняется!»

Она решительно выползла на четвереньках из пещерки, подхватила свои лыжи и побежала вниз по каменистому склону. Только бы нырнуть в долину… а там сосновый лес, какое счастье! В лесу их не очень-то разглядишь!

– Скорее, Серый! – на ходу шипела Хёрдис, оборачиваясь к псу. Серому совсем не хотелось покидать их убежище, вполне надежное, как оказалось, для спасения от великанов. Но Хёрдис не собиралась ждать. – Ты что, хочешь просидеть в этой норе до весны? Ну и сиди, а я пошла!

Она уже спустилась с кремневой осыпи и привязывала лыжи, когда пес серым комком вылетел из зарослей можжевельника и побежал впереди, изо всех сил торопясь забраться поглубже в лес. Крепко стиснув в ладонях палки, Хёрдис торопилась за ним. Не все же ей прокладывать путь! Пусть мороки поводят великана, пока он своей каменной головой сообразит, в чем дело. А до конца Медного Леса, где он будет бессилен, осталось не так уж далеко.

Первые полмесяца после Середины Зимы выдались для молодого Виги конунга не слишком веселыми. Почти сразу после знаменательного тинга он остался один: Грим ярл уехал к Острому мысу, а вскоре и Фрейвид хёвдинг тоже покинул Конунгагорд, отправившись собирать войско западного побережья. На озере Фрейра остались только кое-кто из ярлов, до сих пор не решившие, то ли им присоединиться к молодому конунгу, то ли ждать прежнего, от которого все еще не было никаких вестей. И, конечно, королева Далла. Если бы не она, Виги мог бы совсем загрустить. До того как соберутся войска, у него не было иного занятия, кроме как ждать гонцов с новыми дурными вестями о продвижении фьяллей и раудов да размышлять о своем неудачном обручении. Ингвиль по-прежнему не хотела даже смотреть в его сторону.

От немедленной свадьбы он отказался по наущению королевы Даллы – мачеха успела внушить ему, что со временем он найдет невесту и получше. Фрейвид хотел забрать дочь с собой, но в этом, опять же по совету Даллы, Виги отказал – ему нужен был залог. Скрепя сердце Фрейвид согласился: время торопило. Он уехал, а Ингвиль, все еще считавшаяся невестой Виги конунга, осталась в Конунгагорде под охраной одного только Одда.

Впрочем, этого было не так уж и мало.

– Какой заботливый и преданный у нее воспитатель! – ехидно приговаривала от случая к случаю королева Далла. – Не отходит от нее ни на шаг! Наверное, когда ей нужно в отхожее место, он переминается с ноги на ногу под дверью!

– Одд ей не воспитатель! – с досадой отвечал Виги. Презрительное безразличие Ингвиль так сильно ранило его, что он уже жалел о знакомстве с ней. – Он – сын бывшего воспитателя самого Фрейвида, а она воспитывалась дома у отца!

– Странно! – не унималась королева Далла. – А я-то думала, что он еще в детстве носил ее на руках. Ты не замечал, где он устраивается, когда она ложится спать, – на полу возле порога? Возле лежанки? Или прямо под одеялом? Так ведь всего надежнее! И самой ей, я замечаю, это было бы вовсе не противно!

Виги болезненно хмурился, кусал губы и сжимал кулаки. Королева Далла отлично понимала, каким образом сделать ненавистным ему само имя Ингвиль дочери Фрейвида. Посчитав выгодным оставить ее здесь, она в то же время старалась держать Виги подальше от невесты, боясь, что угасшие было чувства вспыхнут вновь, ведь первая любовь оставляет шрамы на всю жизнь.

– Очень хорошо, что ты потребовал, чтобы дочь Фрейвида была здесь! – говорила королева Далла. – Мало ли что придет в голову этому… этому человеку? Все знают, что нрав у него тяжелый, а свою выгоду он ставит выше всего, даже выше слова чести. – На лице королевы Даллы отразилось благородное негодование. Виги не хватало проницательности, чтобы догадаться: королева Далла так хорошо понимала Фрейвида именно потому, что подобные побуждения ей самой были близки. – Сегодня он друг тебе, а завтра, если фьялли слишком быстро займут западное побережье, он внезапно вспомнит, что обещал свою дочь тому фьяллю… Вот, забыла, как его звали…

Но Виги молча хмурился, не желая произносить вслух имя своего врага. Королева Далла вздохнула, повертела в пальцах узорчатый край головного покрывала, смущенно поглядывая на Виги.

– Меня тревожит одна мысль, – со вздохом произнесла она в ответ на его вопросительный взгляд. – Йомфру Ингвиль слишком… слишком сопротивляется своему счастью, тебе так не кажется? Боюсь, этот рябой фьялль слишком много успел… Ты так не думаешь? Знаешь ведь, эти удальцы, которые избегают честных схваток с мужчинами, с женщинами не теряются!

Виги резко переменился в лице и рухнул на ближайшую лавку, словно ноги отказали ему в поддержке. Он помнил строгость Ингвиль, и ему не приходило в голову, что с его соперником она могла быть более ласковой. Но слова королевы открыли ему глаза: разом он вспомнил и их давнюю встречу на берегу в день Середины Лета, и много мелочей в речах и поведении Ингвиль, на которые раньше не обращал внимания. Сами по себе они ничего не значили, но если знать, как все истолковать… Недружелюбие Ингвиль исподволь приготовило его к страшным открытиям, и сейчас Виги с готовностью поверил в самое худшее.

– Слава Фригг, прошло уже полгода! – поспешно сказала королева Далла. – Ты можешь быть полностью уверен, что не станешь зваться отцом чужих детей, поверь моему женскому опыту. Ты не должен слишком сурово осуждать ее – ведь Фрейвид назвал ее невестой фьялля, она думала, что станет его женой… Знаешь, у них, у фьяллей, так принято, что после обручения жених получает все права мужа… – Тролли и турсы!