Джейн несколько секунд внимательно смотрела на нее.
— Думаю, нам лучше вернуться в гробницу королевы Матильды. Не хочу, чтобы нас подслушали.
Фэрис позволила Джейн проводить себя по продуваемой сквозняком лестнице в свою комнату. Джейн заперла дверь и заткнула замочную скважину, потом подвела Фэрис к креслу у письменного стола. Пока подруга мешала кочергой угли, Фэрис смотрела на аккуратно подшитый доклад, лежащий на стопке книг на столе. Очевидно, Джейн распаковала вещи.
— Бринкер сказал, что мои верительные грамоты должны доставить со дня на день. Ты готова поехать в Аравис, когда они прибудут? И кстати, как нам сомкнуть разлом, если Бринкер настаивает на том, чтобы сопровождать нас?
— Не меняй тему разговора. — Джейн положила кочергу и встала спиной к камину. Голос ее звучал резко. — Мне следовало спросить у тебя об этом давно, так как я здесь от имени декана. Это совершенно не мое дело, конечно, но ты знаешь, что это важно, иначе я бы не спрашивала.
Фэрис кивнула.
Трудно было сказать с уверенностью, так как Джейн стояла спиной к огню и лицо ее было скрыто в тени, но казалось, она ждет с нетерпением. После долгой паузы она прибавила:
— Я не скажу ни одной живой душе, ты знаешь.
— О чем ты говоришь? — снова спросила Фэрис, но не успела договорить, как почувствовала, что предательский румянец снова разгорается на щеках. Даже при свете камина было ясно видно ее смущение.
Джейн погрозила ей кулаком.
— Негодяйка, ты все время знала, что я хочу сказать, и собиралась мучить меня до тех пор, пока я не произнесу это вслух. И не смей спрашивать: «Что произнесешь вслух?», иначе я тебя поколочу.
— Хорошо. Но не пытайся меня убедить, что декан попросила бы у меня объяснений насчет моего… моего слуги-любовника.
— Ей бы не пришлось спрашивать. Она могла бы узнать все, просто глядя на тебя. А я не могу.
Фэрис встала и заходила по комнате.
— Как ты можешь, если я сама понятия об этом не имею? — Она покачала головой. — Если бы ты спросила меня утром, я бы не знала, о чем ты говоришь. Но когда он привез мне мои перчатки сегодня днем, я наконец поняла. Господи, я такая тупая. А Бринкер совершенно прав. Тириан мой слуга. И он женат. Как я могу даже думать о чем-то таком?
Джейн села за письменный стол и смотрела, как Фэрис беспокойно мечется перед камином.
— Прекрати. В конце концов, мне не нужен ответ. Твое поведение ясно говорит обо всем. — Она прибавила шепотом: — Интересно, не похожа ли я сейчас на декана?
— Что мне делать? — Джейн не успела ничего сказать, как Фэрис в отчаянии подняла руки и ответила на свой собственный вопрос: — Что я говорю? Я хорошо знаю, что мне делать. Буду делать вид, что ничего не изменилось. Я не стану обращать на это внимания. Ничего не произошло. Со мной все в порядке. Все в порядке.
— Именно это я и собиралась сказать.
— Что мне делать, Джейн?
Джейн покачала головой.
— Подождать и посмотреть.
Буран продолжался всю ночь и почти весь следующий день. Потом снегопад стих, ветер превратился из холодного в ужасно холодный и оставался таким два дня. Когда погода смягчилась, все вокруг застыло в белом молчании, только снежные сугробы, источенные ветром, отбрасывали синие тени. Еще один день царила тишина. Затем ветер вернулся, на этот раз с юга, снег медленно растаял на бурых полях, и богато разодетый гонец появился у ворот Галазон-Чейза. Король Джулиан прислал герцогине Галазонской ее верительные грамоты и составленное в теплых выражениях приглашение явиться к нему в Аравиль.
Книга третья
ХРАНИТЕЛЬНИЦА СЕВЕРА
Глава 12
Аравис
В следующие пять дней Фэрис была всем недовольна. Ей пришлось укладывать вещи, что было утомительно, затем смотреть, как укладывает вещи Джейн, что было еще невыносимее. Она расставалась с Галазоном, но не с Бринкером. Она ехала в Аравис, куда ее послал Хиларион, чтобы попытаться сделать то, к чему она даже не знала, как подступиться.
Чтобы добраться до Арависа, им пришлось ехать в карете до Уэкса, потом плыть по Лиде на речном пароходе до Шене и, наконец, снова пересаживаться в карету. Еда была плохая. Постели, когда им удавалось найти придорожную гостиницу, отвечающую высоким стандартам Бринкера, оказывались сырыми. Ни еда, ни постель не заботили особенно Фэрис, чего нельзя было сказать об Агнес.
Когда высокогорные луга и густые леса Галазона остались позади, горизонт стал ниже, а небо, казалось, открылось и распахнулось вширь. Возле Уэкса местность сделалась совсем плоской. Фэрис охватило дурное предчувствие, которое все время усиливалось, и она никак не могла разумными доводами избавиться от этого настроения. Плохо уже то, что пришлось уехать из Галазона, но сменить привычный пейзаж на однообразные долины реки Лиды было еще хуже.
По мере их продвижения на юг от снега не осталось и следа. Голые деревья сохранили только малую часть своей золотистой листвы, но трава по-прежнему зеленела. Фэрис не оставляло чувство, что они совершенно неестественным образом двигаются назад во времени.
Ей с трудом удалось спрятать свою тревогу за Тириана поглубже, чтобы она им обоим не мешала. Тириан, уверяла она себя, обещал поехать с ней в Аравис, чтобы она могла сомкнуть разлом. Безумием было думать о чем-нибудь, кроме этого. Нет никаких причин считать, что мотивы могли быть другими.
Обязанности Тириана в дороге не позволяли им видеться больше минуты, и Фэрис невольно чувствовала облегчение. Она полностью доверяла этому человеку в смысле соблюдения приличий, но опасалась за себя и боялась, что Агнес — или, еще хуже, Бринкер — могут заметить, как она впадает в приступы застенчивости.
Бринкер и Агнес ехали вместе в первой карете. Новорожденная и ее няньки во второй. Джейн и Фэрис находились в третьей, а остальная свита, в том числе слуги и багаж, за которыми надзирали Рид и Тириан, замыкали кортеж.
Подготовка к поездке отняла у Фэрис много времени. Несмотря на благие намерения, она пока не успела прочесть аккуратно подшитый доклад Джейн. Она уложила его вместе с личными вещами, но все не находила времени заглянуть в текст, пока поездка почти не подошла к концу. И даже тогда сделала это в качестве самозащиты.
Джейн прилежно изучала свой путеводитель с того момента, как села в карету на последнем этапе пути. Перед этим ей пришлось выдержать путешествие на пароходе по реке. Несмотря на спокойное плавание по необычно тихим для этого времени года водам, Джейн сильно страдала от близости к воде. Это было свойственно всем колдуньям Гринло. Лишь после высадки в Шене к Джейн полностью вернулось хорошее настроение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
