руки и отнес на кровать, а сам сел на край. Джек засмотрелся на то, как Мадлен очаровательно наморщила лоб и потянулась. Он стянул с нее тяжелые туфли, слегка пройдясь рукой по бархатным ножкам, и поставил рядом с кроватью.
— Здравствуй, — тихо прозвучал сладкий заспанный голос.
Джек нежно улыбнулся, когда Мадлен зевнула и ее влажные глаза заблестели.
— Ты только что вернулся?
— Да. Ты заснула в кресле, я не хотел тебя будить. И, — он сглотнул, — ты должна знать, что я не нашел Броуди. Когда я прибыл на то место на дороге, от него осталась лишь разрезанная веревка.
Мадлен продолжала смотреть на него с непроницаемым лицом. Джек даже подумал, что ей абсолютно безразлична судьба ее бывшего друга, пока она не заговорила.
— Но ты ведь не сразу после этого вернулся домой. Ты искал его?
— Я приехал к его отцу, передал повозку, которую он, как оказалось, одолжил у соседа, чтобы увезти тебя на ней в Шотландию. — Джек взял за руку. — Томас не видел его со вчера и ничего не знал о его планах. И я ему не сказал, хотя, наверное, стоило.
— Нет. — Мадлен резко села в кровати. — Томас обвинит меня во всех грехах, что произошли с Броуди. Не хочу, чтобы и он думал обо мне плохо. Если Броуди сбежал, он вернется домой, я его знаю. — Из-под бровей она подняла на него глаза цвета ледяной стали. — Ты сдашь его полиции?
Позевав, ладони Джека прошлись по лицу, смахивая усталость.
— Да, — без колебаний ответил он. — Если увижу его. Я не буду искать Броуди, но если он попадется мне, я сдам его властям. — Джек свернул руку в кулак. — Или разберусь с ним сам.
— А вот последнее, — Мадлен коснулась его плеча, — делать не надо.
Сонными глазами Джек смотрел на нее, восхищаясь ее красотой. Ровный тон кожи делал ее лицо еще привлекательнее, а розоватые губы заманчиво напомнили ему о прошлых упоительных поцелуях. Только теперь Джек, кажется, начинал понимать Броуди.
Будучи влюбленным в Мадлен и видя ее с другим мужчиной, Джек вряд ли поступил бы иначе. Охваченный ревностью, он украл бы ее даже с брачного ложа, увез бы с собой за тысячу верст, несмотря на то, что его бы потом повесили. Но при одном условии: если бы Мадлен этого хотела. Вот в чем была главная разница между ним и Броуди. Джек никогда не стал бы принуждать Мадлен. Все поцелуи, ласки и прикосновения были желанны для нее и для него.
— Ты пойдешь за меня замуж? — Джек столкнулся с накрывшим ее изумлением.
— Миранда говорила с тобой?
Теперь и она удивила его вопросом.
— Сегодня — ни разу. Почему ты заговорила о Миранде?
— Она знает про нас. Сказала, что не против нашего союза.
— Но ты против.
Мерклая улыбка появилась на ее лице.
— Я боюсь, Джек. Мне страшно подумать, какой шторм на нас обрушится и все потому, что я не твоего круга. Миранда еще не понимает этого, но когда последствия коснутся ее, она все осознает. — Мадлен понизила голос: — Причиной, почему она не сможет выйти благополучно замуж, буду я. Каждый день я буду живым напоминанием о ее неудаче, о ее отверженности. И, если она меня не возненавидит, то как минимум пожалеет о своем сегодняшнем благословении.
Джек ничего не ответил. Такой исход вполне возможен, с этим ничего не поделаешь. Однако, к счастью или нет, будущее скрыто от их глаз. Они могли бы быть счастливы, или же их смел бы ураган осуждения общества и негодование Миранды. Мадлен не хотела рисковать, и Джек ощутил приближение скорой затяжной тоски и пустоты.
— Ты поедешь с Саймоном? — тяжелым голосом спросил Джек, уставившись в пол.
Мадлен не ответила, но он почувствовал ее кивок. Нежной ладонью она подняла его лицо, и он увидел в ней ту же печаль, что накрывала его самого.
— Я всегда буду любить тебя. — Мадлен поцеловала его, обостряя в нем нежелание отпускать ее.
— Мое сердце навсегда твое. — Он заглянул ей в глаза и припал губами к щекам, переплетя их руки.
Они разделили эту ночь вместе. Джек доставил ей длительное удовольствие так, как никогда прежде и никому. Он хотел, чтобы она запомнила дивные ночи, проведенные с ним. И если когда-нибудь Мадлен выйдет замуж за другого мужчину, она вспомнит о нем. Она будет представлять его, Джека, на месте своего мужа, потому что они поклялись в своей любви. Они останутся в сердцах друг друга навечно.
Глава 27
Нервно покусывая губу, Мадлен поддерживала подбородок рукой и прицельно наблюдала со стороны, как доктор пролил жидкий раствор на рану Саймона из стеклянной коричневой баночки. Вернее сказать, это была уже не рана, а еще незатянувшийся шрам: красные границы пореза скоро должны были слиться.
— Ну вот, теперь вы готовы к поездкам, — безрадостно, но громко объявил мистер Джонсон. — Можете прямо сейчас отправляться хоть заграницу.
Саймон кинул взгляд на Мадлен, который говорил ей готовиться. Да, она уже была готова. День, когда Мадлен должна будет покинуть стены Херефорда, неминуемо приближался, и она помнила об этом. Поэтому позавчера она за ужином объявила о своем отъезде. Сказать, что это было непросто — все равно, что напевать глухому мелодию.
Среди тяжелого молчания Миранда была первой, кто отреагировал резким выходом из-за стола, когда ножки ее стула заскрипели по полу, и он шумно рухнул на пол. Потом Кевин, который грустно опустил голову вниз, как на похоронах, стараясь не сильно шмыгать носом в присутствии старшего брата. А Джек… В его глазах отражалась та холодная суровость, которую Мадлен не видела уже давно. И хотя все понимали ее мотивы, но не могли смириться с этим. Она вдруг почувствовала себя лишней и бесполезной.
— Значит, он сможет выдержать поездку?
Мистер Джонсон раздражительно полоснул ее взглядом.
— Мисс, я же только что сказал. Право слово, не превращайте меня в попугая. Его светлости не рекомендуется таскать тяжелое и употреблять алкоголь. Резкие движения тоже под запретом.
— Хорошо, — терпеливо произнесла Мадлен. Когда доктор ушел, она присела рядом с кроватью. — Он очень ворчливый.
— Он доктор, Мадлен. — Саймон пожал плечами. — Однако я отвык от подобного отношения. Ну, знаешь, обычно перед герцогом лебезят, а доктор далек от этого. Мистер Джонсон, кажется, пользуется своим статусом и с помощью него пытается выстроить свои правила общения, пока пациент находится в его власти.
— Похоже на то. — Мадлен посмеялась. — Я даже не поблагодарила тебя за мое спасение. Спасибо, Саймон.
Голубые глаза
