ее взгляде. — Или что бы ты хотела посмотреть?
Задумавшись, Мадлен ответила:
— Может быть, панораму Баркера?
— Отличный выбор, — похвалил Саймон.
Теперь у нее была возможность увидеть своими глазами то, что она раньше могла лишь воображать. На лицо Мадлен вновь легла серая тень, потому что она вспомнила о нем, и грудь снова сдавило.
Как там Джек? Ей оставалось надеяться, что он не уехал снова на войну. Мадлен не переживет, если там Джек нарвется на смерть. Иногда она испытывала сильное желание написать письмо, если не ему, то хотя бы Миранде. Но Мадлен не решалась из страха натравить на них горечь напоминанием о себе. Чем меньше они о ней вспоминают, тем быстрее забудут.
Первая неделя в Лондоне выдалась очень насыщенной. Оливия готовилась к балу, а Мадлен была рядом и оказывала помощь при любом случае. Она совещалась с Изабель, их экономкой, по поводу габаритов зала и всего дома, чтобы успешно договориться с флористами. Оливия при этом спрашивала совета у Мадлен по расположению цветов и их сочетанию. Потом они посещали виноделов и типографов. Оливия заметно волновалась перед приемом, но Мадлен поддерживала ее не только делом, но и добрым словом, и она успокаивалась.
— Все пройдет великолепно, я уверена! — утешала Мадлен. — Не жалеешь себя, хоть подумай о ребенке.
— Право слово, миледи, — говорила Изабель. — Пойдите и прилягте, пока я не отругала хозяина дома за то, чем он вас обременил!
— Хорошо, хорошо. Но мне надо еще выбрать платье для…
— Сначала в кровать, ваша светлость!
Сказать по-честному, Мадлен впервые видела такие необычные отношения хозяев с прислугой. Точнее, с экономкой. От них веяло теплотой. Изабель была кем-то вроде члена семьи и в то же время помнила о своем месте, почитая хозяев. Мадлен казалось это дико непривычным и странным, но очень радовало глаз. Она не могла себе представить, чтобы Хопкинсы отвечали ей добрым взглядом на какое-нибудь шуточное замечание. Ни в коем случае! Они отхлестали бы ее по ногам прутьями.
В день приема Мадлен не должна была сильно показываться. Тихими стопами она прошла наверх в галерею, расположенную над залом. С нее открывался широкий вид на происходящее. Оливия принимала гостей в платье цвета слоновой кости, фасон которого уже давно вышел из моды. Однако, надо отдать должное: выглядела она в нем неотразимо. Саймон держался рядом с ней в синем фраке и коричневых штанах из кожи лося. Он иногда бросал взгляд наверх, будто хотел убедиться, что Мадлен все еще там. Люди заходили один за другим, наполняя собой зал. В разгар бала в помещении стало невыносимо душно. Даже Мадлен задыхалась от жары. А когда начались танцы, она снова опечаленно вздохнула.
Ведь когда-то она тоже танцевала на балу. Тогда Мадлен не пряталась, украдкой наблюдая за зрелищем. Она тоже кружилась в зале, шурша юбками в такт музыке, как все. Мадлен понимала, что ей не должно быть там, внизу. Нет, для этого нужно было вернуться в прошлое и изменить то время, когда она была зачата. Но так как это невозможно, Мадлен приходилось с маленькой завистью наблюдать за всем сверху. Саймона и Оливию нельзя было оторвать друг от друга. Они кружились, разговаривали, смеялись. Почти так же, как они с Джеком.
Мадлен медленно начинала истекать слезами. Они танцевали вместе вот так около месяца назад. В один момент даже показалось, что с тех пор прошло не меньше года. Мадлен истосковалась по Джеку. Несмотря на всю суматоху с бальными приготовлениями, она не могла не вспомнить о нем за день. Разве можно забыть того, кому навечно отдал свое сердце?
— Я бы хотела, чтобы он был здесь, — сдавленно произнесла она в пустоту, вытирая слезы.
— Хотела бы?
— Очень. — Неожиданно произнесенный ответ из мужских уст испугал ее. Мадлен подскочила с табурета. — Джек? Как ты… Ты откуда здесь?
Со сложенными руками он опирался спиной о стену в офицерской форме. Алый мундир выгодно подчеркивал его мужественность и привлекательность. Мадлен заволновалась от их встречи, и одновременно сильно ей обрадовалась. Внутри нее разыгрался настоящий праздник, но Мадлен не выдала этого. Она неприступно скрестила руки.
— Бал в мою честь, Мэд. Ты не знала?
Не знала? Она не знала! Саймон ей не говорил, но почему? Он же давно догадался об их чувствах. Ну Саймон!
— Нет, я не знала. А как ты догадался, что я здесь?
Джек поманил ее пальцами, чтобы она не светилась, и она отошла в глубь галереи, но держала с ним строгую дистанцию.
— Саймон сказал мне, где мне тебя искать.
— А-а… Кажется, тебе сегодня снова придется отвезти его к доктору.
Джек раскатисто рассмеялся на всю галерею, и на лице Мадлен выступила нежная улыбка. Ох, как же ей хотелось обвить руками его шею, обнять и поцеловать. Мадлен тянуло прикоснуться к нему, вдохнуть запах его гладко выбритой щетины. Но не могла. Потому что, если уж рубить узел, то не оставляя нитей.
— Как ты поживаешь? — спросил он невзначай, оглядев ее сверху вниз.
Мадлен почувствовала дрожь в коленях.
— Хорошо. Пока мне нечем особо заняться, но когда появится ребенок, то с ними и хлопоты. По крайней мере, я перестану чувствовать себя бесполезной. — Она выдержала паузу. — А как там Миранда и Кевин?
Джек свел брови.
— Они в порядке. После твоего отъезда им было трудно, но сейчас оправились. Хотя, надо признать, дни в Херефорд-хаусе перестали быть такими светлыми без тебя.
Их глаза нашли друг друга и застыли на какое-то мгновение. В пристальном слиянии взглядов они будто пытались что-то выразить, о чем-то сказать друг другу, но тела точно онемели.
Джек вытащил из кармана и протянул жемчужное ожерелье.
— Я забыл отдать его тебе. Бери, ведь оно твое.
— Я думала, что потеряла его. — Мадлен протянула руку, и Джек вложил в нее ожерелье.
Его пальцы захватили ее ладонь. Она почувствовала скользящие бусины между их теплыми руками. Мадлен подняла взгляд: Джек смотрел на нее, проникая насквозь. Она ощутила, как жар заливает ее лицо.
— Я боялась, что ты снова уедешь на войну, — вырвалось у Мадлен. — Я даже сначала испугалась, когда увидела тебя в форме. Я страшилась прикасаться к газетам и узнать об этом.
Джек наклонился к ее лбу, прошептав:
— Тебе важна моя жизнь?
— Очень. Очень важна. — Мадлен неистово поцеловала его.
О, как она жаждала этого! Их губы сладко упивались друг другом. Как много дней Мадлен провела в тоске по нему. И вот он здесь, рядом, и это был уже не сон. Джек безудержно обнял ее за
