— Акулы темного бизнеса, ростовщики, спекулянты и брокеры преступного мира, — продолжил Браннард.
— Моими клиентами являются законопослушные граждане этой планеты! — возразил Ингерманн. — Рабочие, честные фермеры и отважные переселенцы — все те, кого компания «Заратуштра» держала в кабале, пока их не освободило великое и историческое решение, отныне названное вашим именем, господин судья.
— Одну минуту! — произнес Кумбс, растягивая каждое слово. — Ваша честь, слово «кабала» имеет для закона вполне определенный смысл. Я решительно отрицаю описанные взаимоотношения между компанией «Заратуштра» и какими то ни было лицами на этой планете.
— Слово подобрано неверно, мистер Ингерманн. Оно должно быть вычеркнуто из протокола.
— Мы по-прежнему не знаем, какие люди стоят за предъявленным иском, — сказал Браннард. — Могу ли я попросить, чтобы мистер Ингерманн прошел на свидетельское место и назвал их имена?
Ингерманн вздрогнул и бросил испуганный взгляд на свидетельское место — массивное кресло, оборудованное электродами, передвижным металлическим шлемом и полупрозрачным шаром, который возвышался над станиной. Хьюго Ингерманн начал бурно протестовать. Ему всегда удавалось избегать проверок на детекторе лжи, и, возможно, поэтому он оставался пока членом адвокатуры, а не сидел в одной из тюремных камер.
— Нет, мистер Браннард, — с печальным вздохом сказал судья. — Мистер Ингерманн имеет право не разглашать имена своих клиентов. Мистер Ингерманн может сделать это только по собственной воле из глубокой любви к правосудию и ради блага простых людей, чьи интересы он так усердно защищает.
Браннард хмыкнул и пожал плечами. Никто не мог обвинить его в том, что он не пытался выяснить этот вопрос.
— Ваша честь, — произнес Лесли Кумбс, — мы все согласны с тем, что правительство должно выполнить взятые на себя обязательства. Но я думаю, и суду, и мистеру Ингерманну известен тот факт, что нынешнее правительство было учреждено декретом военных властей. Коммодор Напье поступил так, как и полагалось действовать высокопоставленному офицеру вооруженных сил Терранской Федерации. После того как вы, ваша честь, объявили прежнее правительство незаконным, он учредил временный орган гражданского самоуправления, чьи полномочия сохраняются лишь до выборов и избрания новой законодательной власти. Мы должны понимать, что любые поспешные решения губернатора Рейнсфорда могут вызвать бурю протестов и серьезные сомнения в законности его действий, особенно если дело будет касаться распределения общественных земель. Ваша честь, неужели вы хотите спровоцировать события, которые на десятки лет завалят все суды планеты бесконечными тяжбами по земельным вопросам?
— Мне хотелось бы выразить позицию правительства, — добавил Браннард. — Выборы новой законодательной власти будут проведены в течение этого года. Но прежде мы обязаны созвать согласительную конференцию для принятия планетной конституции. Избрание делегатов займет от шести до восьми месяцев. До этих пор мы просим суд воздержаться от каких-либо решений по земельной реформе.
— Вполне разумно, мистер Браннард. Суд не требует поспешных и непродуманных решений, хотя и признает, что обязательства, принятые правительством, должны быть неукоснительно исполнены. Поскольку правительство гарантирует в течение года провести земельную реформу и учредить конторы по распределению участков, суд считает это дело закрытым.
Судья Пендарвис стукнул молотком по конторке и повернулся к секретарю:
— Приступаем к следующему слушанию, если вы не против.
— Вот, значит, как! — закричал Ингерманн. — Компания «Заратуштра» перекупает новое правительство, а Верховный суд закрывает на это глаза!
Судья еще раз хлопнул по конторке молотком, и на сей раз удар прозвучал как пистолетный выстрел.
— Мистер Ингерманн! Вы хотите, чтобы вас обвинили в неуважении к суду? Надеюсь, что нет. Следующее дело, пожалуйста.
Прошептав слова благодарности, Лесли Кумбс пригубил коктейль и поставил бокал на низкий столик. Апартаменты Виктора Грего находились на крыше небоскреба, в котором располагалась компания «Заратуштра», и на садовой террасе, окружавшей его квартиру, было прохладно и тихо. Небо на западе пламенело пожаром багровых оранжевых и желтых красок заката.
— Нет, Виктор. Гас Браннард нам не товарищ, хотя я не причисляю его и к нашим врагам. Как главный прокурор он защищает интересы правительства и Бена Рейнсфорда, а в данный момент эти две инстанции — почти одно и то же. Бен ненавидит нас лютой ненавистью, поэтому мы не можем полагаться на Гаса Браннарда.
Виктор Грего наполнил свой бокал и повернулся к Кумбсу. На его грубоватых скулах ходили желваки. Широкий рот превратился в прямую линию. Лучи заходящего солнца высвечивали седину на висках, которая появилась лишь недавно — после суда и «дела о пушистиках».
— Но почему? — воскликнул он. — Почему Бен никак не успокоится? Победа осталась за ними, и разумность пушистиков доказана. Разве они добивались чего-то другого?
А ведь он действительно удивлен, подумал Кумбс. Он просто не способен злиться на то, что уже сделано.
— Да, Джек Холлоуэй и Герд ван Рибек добились того, чего хотели. Браннард защищал их в суде и помогал доказывать разумность этих лесных чертенят. Но он просто выполнял свою работу. А вот Рейнсфорд принял все всерьез, как личное дело. Пушистики были его научным открытием — открытием, которое мы попытались дискредитировать. Теперь он считает нас «плохими парнями». А в последних главах книг «плохих парней» либо убивают, либо сажают в тюрьму.
Грего отодвинул графин с коктейлем и поднял свой бокал.
— Мы еще не дошли до последних глав, — напомнил он. — И я не хочу никаких сражений. Сначала нам надо зализать раны, собраться с силами и вернуть убытки. Но если Бен Рейнсфорд полезет в драку, я не буду отступать. Ты же знаешь, мы можем сделать ему немало гадостей. — Он сделал глоток и поставил бокал на стол. — Его так называемое правительство и гроша ломаного не стоит. Почему? Да потому что выборы законодательной власти потребуют от шести до восьми месяцев. А потом им еще надо будет провести первую сессию и, возможно, вторую-Рейнсфорд не имеет права собирать налоги на основе административных приказов — это чисто законодательная функция. Значит, ему придется брать деньги взаймы, и единственным источником финансирования может быть тот банк, который контролируем мы.
Это была слабость Виктора. Если кто-то бросал ему вызов, он тут же отвечал ударом на удар. Из-за этого инстинкта он довел историю с пушистиками до суда и тем самым понизил стоимость акций Компании на целых восемь пунктов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
