превратить ее в реальность, это две абсолютно разные вещи! Тем более, всего лишь после месяца знакомства. А если он скажет, что это не его ребенок и я все специально устроила? Ведь это я предложила не предохраняться и уверяла его, что все хорошо? И даже, если он признает ребенка и женится на мне, пойдет ли он против семьи, если они воспротивятся? А ты, Маруся, потом сама сможешь с этим жить? Сможешь отдалить любимого от дедушки? Не пожалеет ли он потом, что вообще встретил тебя?». Напридумав себе кучу проблем, она уже готова была взорваться, толи от гнева, то ли от слез.
Маруся вошла в здание, где располагался его офис и подошла к стойке администраторов. «Господи, как же мне объяснить, куда и к кому надо? Варе позвонить и попросить помощи? Или включить переводчик на телефоне? Вряд-ли они поймут мой распрекрасный английский, а русский, тем более!» – Маша застыла в ступоре. Так ее и нашла одна милая девушка.
Она отделилась от группы сотрудниц, с которыми пошушукалась, показывая на Марусю взглядом, и, широко улыбнувшись, на картавом русском языке спросила: – Вы госпожа Мария?
– Да, это я! – удивилась Маруся.
– Пройдемте, пожалуйста за мной, господин Чхве вас ожидает. – вежливо поклонившись, позвала она Марусю за собой.
– Спасибо! – озадаченная Маша поклонилась в ответ и пошла за девушкой к лифтам.
Двери лифта открылись на нужном этаже, и прямо напротив них ее уже встречал личный секретарь Мин Хо.
– Здравствуйте, госпожа Мария, – поздоровался и поклонился он.
– Здравствуйте, Еня, – снова удивилась Маша.
– Проходите, пожалуйста! Господин Чхве вас ожидает в своем кабинете, – отвесил он ей очередной поклон и повел в кабинет Мишани.
«Как он узнал, что я прилетаю? Когда всех успел предупредить? А ты молодец, прилетела сломя голову, ни о чем не думая! А если бы тебя к нему не пустили? А если бы он был вне офиса? Вот дурында!» – корила себя Маруся всю дорогу.
Ён открыл перед ней дверь и отступил. Она вошла в кабинет и дверь плотно закрылась за ее спиной. «Ну что же, Маруся, сейчас будет решающая битва, и ты должна победить! Вперед!» – подбодрила она себя.
Мин Хо сидел в кресле за широким столом и смотрел на нее тревожным взглядом.
Он слышал ее шаги еще в коридоре и внимательно следил, как она вошла в его кабинет. Глаза его любимой Маруси сверкали молниями, и на лице явно было написано, что сейчас будет буря.
Глава 20
Ён открыл перед ней дверь и отступил. Она вошла в кабинет и дверь плотно закрылась за ее спиной.
«Ну что же, Маруся, сейчас будет решающая битва, и ты должна победить! Вперед!» – подбодрила она себя.
Мин Хо сидел в кресле за широким столом и смотрел на нее тревожным взглядом. Он слышал ее шаги еще в коридоре и внимательно следил, как она вошла в его кабинет. Глаза его любимой Маруси сверкали молниями, и на лице явно было написано, что сейчас будет буря.
"Где и когда я успел накосячить, что она так злится? Чтобы это не было, я пойду на все, лишь бы она опять улыбалась и смотрела на меня своими сияющими голубыми глазками!" – Мишане было и тревожно, и любопытно одновременно.
Маруся же, и так накрутившая себя в такси до предела, зашла в его офис и еще больше ощутила ту громадную разницу в их статусе и финансовом положении. Сейчас она смотрела на Мин Хо, который величественно восседал за огромным столом в своем роскошном кабинете и выглядел просто идеально в своем сером костюме. Машина паника нарастала. Она подошла к нему и встала напротив. Их разделял только его стол.
– Чхве Мин Хо, ты чудовище! – с чувством сказала она, и в глазах не было даже намека на шутку. – Ты просто не знаешь, что ты натворил этими своими случайностями и сказками?
Она видела, как он дернулся от ее слов про чудовище, как будто она дала ему пощечину, но остановится уже не могла. "Да, что со мной? Почему себя так веду?" – промелькнуло в ее голове.
– Маруся, милая, что не так? – нежно спросил он. – Скажи мне прямо, чтобы я мог извиниться и все исправить!
– Как исправить? – голосила она, бунтуя больше прежнего, – уже ничего исправить НЕЛЬЗЯ! Это все твой чудо-чай и таблетки виноваты!
– Маша, пожалуйста! – совсем растерялся Мин Хо. "При чем тут чай с таблетками? Я ничего не понимаю!” промелькнуло в его голове.
– Поговори, со мной, объясни нормально! Что бы это ни было, я все решу!
– Как ты сможешь ЭТО решить, скажи на милость? – и вытащила из сумочки все пять положительных тестов. Раскинув веером по столу, она сунула ему под нос тот, электронный, где черным по синему было написано “2-3 недели”.
Мин Хо, ничего не понимая, взглянул на них.
"Что это такое? Ничего не понимаю."
Потом приглядевшись, он заметил на одном из них надпись "срок 2-3 недели". Его аж ударило током от неожиданности. Он так обрадовался!
"Так вот, почему у нее истерика! Неужели и правда? Так это ж просто чудо! Но почему тогда Маруся вопит, как ужаленная? Или она не хочет этого ребенка? А может, она вообще не хочет больше детей? Или это потому, что этот ребенок от такого чудовища, как я?" – накрутив себя, почем зря, на сердце у Мишани стало тяжело и очень больно.
– Видишь? Теперь понял? Как ты сможешь это исправить и решить? – буркнула Маруся.
– А ты, что предлагаешь? – спросил он чужим холодным голосом, снова отвечая вопросом на вопрос. – Аборт? Ты не хочешь рожать? Или ты злишься, что этот ребенок от меня?
– Чхве Мин Хо! Ты что, бредишь? Какой, к чертям собачьим, аборт? – кричала на него Маруся, для которой даже упоминание об аборте было кощунством. Переживания всех этих нескольких часов нахлынули разом и непрошенные слезы потекли сами собой.
Когда до него долетели ее слова, и их смысл, он готов был плакать вместе с ней от облегчения.
"Значит, она хочет этого ребенка? Значит, она не считает на самом деле меня чудовищем? Значит, хочет быть вместе, хочет создать со мной одну семью? Тогда почему злится? И при чем тут таблетки и чай. Но все потом, надо сначала ее успокоить, ей нельзя нервничать, и я не могу видеть, как она плачет."
– Маруся, любимая! – выходя из-за стола, начал уговаривать ее Мишаня. Хотел к ней подойти, но она начала отступать, обходя его стол с другой стороны. Он улыбнулся.
"Не убежишь,
