— Нас с тобой здесь не любят, — как-то сказал он жене, вернувшись после очередной прогулки.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — отозвалась Мария, снимавшая перед зеркалом шляпку.
— Преуменьшаю, — печально сказал Мартино. — Мне жаль тебя огорчать, дорогая, но я уже получил несколько анонимок, в которых мне недвусмысленно советуют катиться отсюда куда подальше.
— Боже мой! — испуганно воскликнула Мария. — И что ты по этому поводу думаешь?
— Не знаю, что и думать, если честно сказать. Мартино сел и прикрыл глаза. Он еще был слишком слаб, и любое волнение вызывало у него головокружение.
— Хочу посоветоваться со своим другом Фариной. Мне кажется, международная обстановка такова, что, если мы думаем о будущем наших детей, им лучше расти не в Италии.
— Неужели все обстоит так серьезно? — обеспокоенно спросила Мария, которая никогда не интересовалась политикой, зато интересы детей принимала очень близко к сердцу.
Ранение Мартино, беременность Марии сблизили супругов. Мария понемногу стала привыкать к своей семейной жизни. Мартино берег ее как драгоценный сосуд и полюбил бы еще больше, если это было возможно. Он с удовольствием возился со старшим малышом, который носил его имя.
— Так ты считаешь, что это серьезно? — снова повторила Мария.
— Очень серьезно, — отозвался Мартино. — Может быть, нам и впрямь придется уехать.
Сердце у Марии внезапно забилось быстро-быстро, дыхание перехватило.
— Куда? — только и смогла она спросить.
— Думаю, в Соединенные Штаты, а может быть, и в Бразилию, — отвечал муж. — Мой друг Фарина, с которым я хочу посоветоваться, как раз приехал из Бразилии, где стал очень богатым человеком. Я постараюсь встретиться с ним и посоветоваться. Такие решения нельзя принимать наобум.
Как же все хрупко! Как эфемерно! Марии казалось, что она со всем примирилась, со всем сжилась, что она даже привыкла и привязалась к своему мужу, но стоило произнести слово «Бразилия», как она уже полетела туда, навстречу Тони, Навстречу счастью!..
Однако она уже не была той непосредственной девочкой, у которой все было написано на лице, она успела научиться владеть собой, и Мартино даже в голову не пришло, о чем думает его жена.
Мартино прежде всего был человеком дела: несмотря на слабость, он тут же собрался и поехал к своему старинному другу Фарине. Но к глубокому прискорбию, не застал его. Мартино узнал, что Фарина недавно похоронил отца, ликвидировал все дела и уехал в Бразилию. Родственники дали Мартино адрес, и он написал другу письмо. Вскоре получил от Фарины ответ: друг звал Мартино с семьей в Бразилию.
«Если Бразилия окажется тебе не по душе, ты всегда сможешь уехать в Соединенные Штаты, — писал ему Фарина. — Но лично мне здесь очень нравится».
Если говорить честно, то Мартино совсем не хотелось ехать в Бразилию, для него это было своеобразным возвращением в прошлое: призрак Тони Ферьяно восставал из праха забвения и отравлял ему жизнь. Он не сомневался, что и сердце его обожаемой Марии забьется быстрее, как только они начнут собираться в Бразилию да еще насовсем…
Но с другой стороны, многое было и за Бразилию: он знал португальский, там у него был друг, готовый оказать помощь…
— Мы поедем в США, — все-таки сообщил он, — но сначала заедем к моему другу Фарине в Бразилию.
Бразилия! Огненные буквы заплясали в воздухе перед глазами Марии. Дважды она готова была бежать туда, но путь ей преграждала судьба. Потом она запретила себе даже произносить это слово, простилась с ним навсегда. Но нежданно-негаданно путешествие в Бразилию вновь стало реальностью. И вместе с ним реальностью стал Тони, от которого она так старательно отгораживалась, которого старалась забыть.
«Увидеть бы его хоть краешком глаза, узнать, что он здоров, и больше мне ничего не нужно», — взмолилась она про себя. И сразу же почувствовала готовность расстаться со старым домом, который ей так трудно было решиться продать. Она больше не нуждалась в призраках, ощутив дуновение живой жизни. И не стала лукавить перед мужем.
— Я рада, — сказала она. — Уверена, что ты принял правильное решение.
Вопрос об отъезде был решен, и Мария стала деятельной и дельной помощницей Мартино во всех предотъездных хлопотах.
Нелегкое дело — стронуть с места множество вещей, которые стояли в покое не одно десятилетие, а эти десятилетия были твоим детством и юностью. Но упаковывая посуду, лампы и всевозможные дорогие безделушки, распродавая мебель и картины, Мария ни на секунду не почувствовала сожаления о прошлом. Оно будто бы враз умерло и перестало существовать.
— Я хочу поставить памятник на могиле бабушки, — сказала Мария мужу. — Единственное, что у нас здесь останется, — это дорогие могилы.
Она не могла это сделать сразу, потому что сначала болела сама, потом случилось несчастье с мужем, но теперь перед отъездом она намерена была это сделать.
Мартино пообещал Марии, что займется этим в самое ближайшее время, хотя не был уверен в том, что сеньора Луиза похоронена на больничном кладбище…
— В больницах для бедных хоронят в общих могилах, дорогая, и даже не пишут, кто именно там похоронен, — осторожно сказал он жене вечером того дня, который потратил на розыски. — Мне показали ее могилу, но там нет имен.
Мария задумалась, на глазах у нее выступили слезы, но очень скоро они высохли: ее бабушка была гордячкой. И распоряжалась своей судьбой всегда сама. Такова была ее воля, она решила остаться в памяти внучки живой и деятельной. Мария не вправе была осуждать ее решение и желать чего-то иного.
— Я закажу заупокойный молебен, помолюсь обо всех, — наконец сказала она. — Наши дорогие усопшие всегда с нами.
Мартино наклонил голову, выражая почтение и согласие.
Мария горячо молилась в церкви, прося прощения и у отца, и у бабушки, и после службы на сердце у нее стало совсем легко.
— Я чувствую, что они меня простили, — прошептала она с облегчением. — Им хорошо там, на небесах.
Мартино заметил, что Мария стала гораздо увереннее, взрослее и спокойнее за время сборов. Что на нее так подействовало: переезд или беременность, он не стал разбираться. Он наслаждался семейным миром и надеялся на лучшее в будущем.
Глава 35
Камилия очень не любила визитов мужа к родственникам. Хоть она и познакомилась со старой Мадаленой и та показалась ей симпатичной женщиной, но все же чувствовала: Тони возвращается оттуда в таком настроении, словно он побывал в другой стране. Несмотря на ровность характера и мягкое обращение, которое никогда ему не изменяло, Камилия чувствовала, что он не с ней, не рядом, а где-то далеко-далеко. Она пыталась вернуть его, но он постоянно витал где-то в недоступных ей мирах, и тогда отчаявшаяся Камилия закатывала бешеную сцену ревности. Поначалу средство действовало безотказно, Тони мгновенно возвращался на землю, принимался разубеждать ее, утешать. Однако время шло, и вместо сочувствия у Тони стало возникать раздражение, а потом чувство бессилия и гнев. Но Камилия не могла остановиться, и ни один день не обходился без истерик и сцен.
