и громче, превращаясь в затяжную и звонкую песнь.
– Не стоит верить свету мира, когда смеется Пустота… – вихри степи, протяжно завыли, подпевая безумцу, решившему преподнести себя, на аритовом подносе, кровожадной колдунье. – Пускай звенит и плачет лира, и нет уж места для добра…
Колючая трава предупреждающе зашипела, обозленная на чудаковатого незнакомца, вознамерившегося приблизить час своей гибели. Лунный свет открыл врата извивающимся теням, отбрасываемыми исполинскими каменными наростами. Сумеречные силуэты зашевелились, как рептилии, мечтающие скрыться от полуденного зноя.
– И пусть кругом одни осколки, остались от чужих домов… – к вою ветра и негодованию травы прибавился еще один звук, скребущий, тихий, безмолвный для слуха обычного человека, но достаточно громкий, для одаренного аскалионца. Колдунья Тени клюнула на приманку и бросилась на поиски живительного источника.
– Оставим гордость на ветхой полке и прорвем цепь немых веков…
Голос Ноэла, теперь разрывал густую тишь Гревгер, подобно острому ножу, кромсающему сочную мякоть спелого яблока. Он, упираясь головой о прохладную рукоять оружия, не мигая смотрел на потрескавшуюся поверхность земли, и ощущал нутром, как ведьма спешит на песнь, словно повинуясь, зову крови.
– Мечи уж скрещивать не будем, ступая смело по костям! Подарим гибель верным людям, но наши внуки нас простят… – разносился на крыльях смерча гимн Аскалиона над пустошью.
Лик мрака накрыл чародея, непроницаемой мантией Магистра. Он сделал глубокий вдох, готовясь к долгой и опасной схватке. Дикий холодящий душу крик развеял песнь и вопли ветра, превратив громкий плач в мелкие лоскутки тающего гула. Глухая степь ответила эхом отчаяния, содрогнувшись от мучений, терзающих ее много лет. Валуны заскрежетали, клыками раненого дракона, умирающего в истязающей агонии.
Ноэл, не дожидаясь нападения, стремительно вскочил на ноги, и, выдернув клинок, проворно развернулся, выставив руку, обернутую плащом, перед собой. Острые когти вцепились в магическую ткань, но не смогли ее разорвать. Маг, не раздумывая, ударил монстра эфесом в челюсть, отшвыривая безобразное существо в сторону. Как он и предполагал, колдунья подкрадется со спины, и попытается вцепиться ему в шею.
Тварь, злобно завопив, к огорчению мага, не расшиблась об гряду валунов, она молниеносно сгруппировалась в полете, как кошка, прыгающая с крыши, и весьма удачно, приземлилась всего в нескольких дюймах от скалы, резво поднявшись на жилистые и довольно крепкие ноги.
Теневая ведьма напоминала человека, крайне неказистого. Что было, весьма нелепо, для создания, иссушившего приличную территорию. Дряхлая обрюзгшая старуха, с длинными седыми паклями волос, прикрывающих обвисшие груди, с вздутым животом, спускающимся ниже бедер и с непропорциональными конечностями, наделенными острыми когтями, как у виверны, она вызывала одновременно страх и отвращение. На одутловатом лице, сквозь белесую поросль, проглядывал крючковатый нос и округлые глаза, отнявшие глубину морской пучины. Они злобно сверкали, жаждая поскорей принести жертву на алтарь Темноликой.
Безобразная и обнаженная колдунья, не дав опомниться магу, вновь произвела на свет клокочущий вопль и кинулась на него, так бессовестно ворвавшегося в ее законные владения. Ноэл выставил руку с плащом, подобно щиту, и приготовил клинок для удара.
Недаром, колдуньи Сеньи считаются крайне свирепыми и изворотливыми противниками. Разумные существа предпочитают держаться подальше от них, стремясь не вступать в конфликт. Эти безумные дамочки хитры и проворны, и могут потягаться в скорости со снежными варанами, в период размножения.
Вот и в насущный момент, мерзкое создание, мчащееся на врага во весь дух, применило одну из своих уловок. Оно внезапно отпрыгнуло в бок и, оттолкнувшись от скалы, спикировало на чародея, ожидавшего нападения с иного фланга.
Ноэл, к разочарованию ведьмы, оказался не кустарным волшебником с задатками ратника, что попадались на ее пути. Он был ловок и недурно владел приемами ближнего боя. Визиканур успел выставить защиту, хотя удержать равновесие ему не удалось. Старуха была сильна, несмотря на свой ветхий вид. Меч предательски выскользнул из рук аскалионца, отлетев на несколько метров. Недруги вцепились друг в друга и стали кататься по прогалине, бешеными собаками, не поделившими территорию.
Острые зубы монстра впились в шею Ноэла, разрывая вместе с доспехами, куски плоти. Он ощущал, как колдунья, по каплям, начала выцеживать из него энергию. Цепкие когти вонзились в торс, стараясь добраться до сердца, истязая тело и ломая ребра. И лишь рука, прижатая к груди, не позволила ведьме, ежесекундно, осуществить задуманное.
Черноволосый маг осознал, что настал момент, отринуть воинские уловки и прибегнуть к более серьезным ухищрениям. Он, с большой натугой, выровнял дыхание и сжал свободную кисть в кулак. Кожа перчаток жалостливо заскрипела под натиском силы. Разум чародея, бурным потоком, устремился к свету, к могуществу, способному пробудить искрящуюся магму в недрах Нирбисса и явить спасение.
Струя безграничной магии ударила ведьму прямо во чрево, отбросив на несколько метров от Ноэла. На этот раз тело старухи достигло скал и, с размаху стукнувшись об известняковую стену, бесчувственным мешком с брюквой, упало у подножья валунов.
Воспитанник Цитадели ощутил, как слабость волной окатила его. «Танец эфира», сильное заклинание, требующее неимоверных затрат, но этот трюк всегда эффективен в бою, когда лишен возможности использовать клинок.
Отцепив Теневую колдунью от себя, маг не только утратил часть жизненной энергии, но и приобрел несколько глубоких ран, оставленных когтями и зубами твари. Увечья не были смертельными, но кровоточили изрядно. Если не исцелить повреждения в ближайшие несколько часов, то существует вероятность погибнуть от истощения. С трудом поднявшись на ноги, Визиканур огляделся, ища глазами меч. Прибегать к чарам больше не стоило. Настал миг сызнова воротиться к стали.
Все также прижимая руку к груди, он неторопливо побрел к поблескивающему в колючей траве клинку. Подняв оружие, волшебник с досадой услышал знакомый вопль. Кусок гниющей плоти, не желал достойно принять смерть, надеясь одолеть аскалионца.
Несколько секунд было достаточно, дабы развернуться и с яростью воткнуть клинок, в налетевшую ведьму. Острие раскромсало лучевую кость создания, не дав снова вцепиться когтями в желанную жертву. Тварь истошно заверещала, но сдаваться не собиралась. Кривясь от боли, колдунья резво отпрыгнула назад. Окровавленный меч освободился от оков дряхлого тела. Создание, рыча, пятилось к скалам, яростно оскалившись, рядом игольчатых зубов, и прижимая сквозную рану костлявой ладонью.
– Мы можем всю ночь кромсать друг друга, подобно изголодавшимся вепрям, принявшим собрата за дичь, в порыве безумия, – проговорил маг, тяжело дыша и осторожно приближаясь к врагу. – Но ты знаешь, что в этой схватке – выживет лишь один.
– Или мы оба погибнем… – проскрипела ведьма, брызгая желтой слюной, капли которой застревали в ее спутанных волосах.
– Тебе не одолеть меня. Ты выцедила всю энергию из этого места, и твой исход – предречен.
