– Изабель, – сказал он, вдыхая запах ее волос, – если король потребует, то ты не сможешь отказать. Она резко отодвинулась от него.
– Смогу, если ты мне поможешь.
– В чем я могу тебе помочь?
– Скрыться. Дай мне возможность уехать в Скай, Дэллас, и… подожди! Не говори «нет», пока не выслушаешь до конца. Если король пришлет за Дунканом, скажешь, что я скрылась вместе с ребенком. Тебе не придется говорить, куда, Дэллас. Я возьму Дункана и буду жить просто, а ты…
– Нет, – он обнял ее за локти и крепко сжал, когда она попыталась вырваться.
– Изабель, послушай. Ты сама не понимаешь, чего просишь. Ты просишь меня обмануть короля. Это же бесчестно! Ты требуешь, чтобы я пренебрег своей честью?
Она перестала вырываться. Ее голос был тих:
– Он такой маленький. Такой счастливый. Он уже начал говорить, он ползает – такой нежный, словно щенок… – На ее щеках появились слезы.
– Если его отнимут у меня, я просто не выдержу… Дэллас смотрел на нее. Такого он не ожидал. Он думал, что она разгневается. Ярость? Да. Спор? Да. Но только не это… Слезы приводят его в замешательство.
– Милая, – беспомощно сказал он. – Ты что-то не то говоришь.
– Я говорю то, как есть, – подняла глаза Изабель. – Да. Именно так. Я любила и люблю этого ребенка, я следила за тем, как он рос. Если я потеряю его сейчас, то я потеряю все, что я ценю в этой жизни.
– А одного меня тебе недостаточно, Изабель?
Она сделала шаг назад, подобрала края одеяла, завернулась в него поплотнее, молча пошла к окну. Дэлласу показалось, что у него окоченело сердце.
* * *
Какое-то время все были в растерянности. Звук пощечины эхом прокатился по залу, после чего установилась ужасающая тишина.
– Изабель, – бросился к жене Дэллас и схватил ее за руку. – Боже праведный, ты что, с ума сошла?
Несмотря на все попытки вырваться, Изабель это не удалось. Она подняла глаза и посмотрела в насмешливое лицо Джеми.
– Мне все равно, – сказала она. – Ты не слышал, что этот человек предложил мне сделать?
– Ты хочешь, чтобы тебе стало дурно?
Железные пальцы Дэлласа впились ей в локоть, когда она вновь попыталась вырваться.
– Джеми, – бросил Дэллас брату через плечо. – Предложи сэру Эндрю рог вина и… О, черт побери!
Он вновь поймал ее за локоть. На этот раз его пальцы так сильно сжали ее запястье, что от боли она закусила губу.
Заметив, что все наблюдают за этой сценой, как за спектаклем, она постаралась взять себя в руки. Рыцарь, которого она ударила, сэр Эндрю, смотрел на нее злыми глазами. Изабель слышала, как Джеми пробормотал, что, по его мнению, эту стерву нужно отстегать плетьми, пока ее спина не покроется кровью. Именно это его замечание и помогло ей взять себя в руки – она оскорбила королевского гонца. И публичное наказание кнутом – не самое худшее…
Она глубоко втянула в себя воздух и повернулась к сэру Эндрю, на левой щеке которого до сих пор была красная отметина от пощечины.
– Я прошу вашего прощения, сэр, – сказала она дрожащим голосом; – Как видите, новость лишила меня разума.
– Да, миледи, это очевидно, – его сдержанные слова не выдали раздражения, но рука осталась на рукояти меча. – Через час я должен получить ответ, который будет передан королю.
– Вы его получите, – сказал Дэллас, хотя Изабель промолчала. Его пальцы все так же впивались в ее кожу. – Вы его получите.
Не обращая внимания на взгляды и шепот за спиной, Изабель не сопротивлялась, когда Дэллас потащил ее из зала. Она споткнулась и чуть не упала, но он не обратил на это внимания, даже не замедлил шага. Его длинные ноги быстро несли их вперед – мимо изумленных слуг.
Изабель почувствовала, что ею овладевает паника – она никогда еще не видела Дэлласа таким рассвирепевшим, даже тогда, когда он спорил с Джеми, никогда он не был таким раздраженным с ней. Новый Дэллас пугал ее, она вспомнила, как он, не колеблясь, убил Дэвида Каммингза с безжалостностью, которая удивила тех, кто стал свидетелем расправы.
К тому времени, как они дошли до своей комнаты, волосы Изабель растрепались, даже подол платья был оторван: она наступила на него, когда пыталась не отстать от Дэлласа. Он же не обратил внимания на ее робкую просьбу остановиться.
Одним ударом Дэллас распахнул дверь, швырнул Изабель в открытый проем. Она упала на четвереньки – с растрепанными волосами, в расхристанной одежде. Ей было тяжело дышать: болели грудь и ребра от унижения и позора. Дверь оглушительно захлопнулась. Эхо разнеслось по всей комнате, а, может быть, и всему замку. Она не осмеливалась поднять глаза.
Дэллас подошел, поставил ее на ноги, взяв за локоть. Он развернул ее так неожиданно, что она ударилась о край стола.
– Ответь, – в его голосе послышалась тихая угроза, – почему бы мне не воспользоваться советом брата и не применить кнут.
Ее пронзили гнев, боль и ощущение того, что ему безразлично, потеряет она Дункана или нет. Может быть, он даже рад, что пришло распоряжение Брюса…
Она вся противилась этому, и потому ее ненависть обратилась на Дэлласа – на человека, который требует, чтобы она, подчинившись приказу короля, отказалась от ребенка.
Изабель подняла глаза, глядя на Дэлласа сквозь пряди волос, свисавшие на лицо.
– Делай, как знаешь, и будь проклят.
Дэллас внезапно отпустил ее. Его голубые глаза стали почти черными.
– Тебе приходило в голову, – его тон не изменился, в голосе по-прежнему звучала угроза, – что, ударив посланца короля, ты наносишь оскорбление самому Брюсу?
– Нет, об этом я и не думала, – ответила она и потерла нывшее запястье. – И я сожалею об этом.
– Прекрасная речь! – воскликнул он и стукнул кулаком по столу, который даже подпрыгнул на каменном полу. – Когда Брюс узнает об оскорблении, мне придется дорого за это заплатить – и все из-за твоей глупости.
– Глупости? – она откинула волосы, на глаза наворачивались слезы. – Глупость? Брюс требует, чтобы я отдала своего ребенка, а ты называешь это глупостью?
– В последний раз говорю, – заревел Дэллас, – этот ребенок не твой. Это сын Иана Макдугалла, и его отец предложил выкуп.
– Выкуп? Ты имеешь в виду безделушку, с которой носится Брюс, как с писаной торбой? Выкуп? Это же оскорбление – предлагать за жизнь ребенка брошь.
– Это – выкуп, согласна ты или нет, и Брюс его принял. Да пойми же ты! – он сгреб ее в охапку, начал трясти. Гнев исказил его лицо. – Неужели ты не осознаешь последствия своего поступка?
Раздражение изменило его голос, он был похож на рычание. Изабель задрожала. Судьбы тех, кто оскорблял королей, были не слишком веселыми. Она видела, что Дэллас искренне напуган…
– Да, – глухо сказала она. – Я понимаю.
