базаре, стоят. А вся Москва знала, что он свининой торговал; подходят к нему и спрашивают: «Что ты навез? Почему свинины не привез?» — «Свинина, — говорит, — нипочем, очень шишки здесь дороги: брат по рублю шишку продавал!»
Идет сам царь, подходит к нему: «Что ты привез?» — «Нынче, ваше царское величество, шишки дороги…»
Царь только головой покачал и пошел домой. Послал он на базар двух казаков[81] с плетями и велел всыпать приезжим по сотне ударов для того, чтобы шишки в город больше не возили. Казаки приехали на базар и начали богатого брата лупить. Так его отдули — чуть живого отпустили и шишки все раскидали. Приехал он домой весь избитый, как пес, и так брата ругает, а брат говорит: «А черт ли тебе велел? Ты бы шишками не торговал, а свинину бы продавал!»
Тем и кончилось.
58. Царь и вор
Вор с дядей пошли к царю воровать. Пришли к царским воротам. Вот вор и велит дяде вперед идти, а дядя — вору. Пошел, однако, дядя. Пошел он, подворотница упала и голову ему отсекла. Вор испугался, туловище дяди оставил, а голову с собой унес.
Захотел царь узнать, кто же у него воровал. Кликнул клич всех женщин собрать — которая из них прослезится, та и жена убитого. Вор дядину жену научил: «Ты возьми крынку молока с собой, урони и плачь: «Не жаль крынки, жаль молока».
Стали хоронить дядю. Выкопали могилу, собрали женщин. Погнали их мимо могилы. А жена дяди уронила крынку и плачет: «Не жаль крынки, жаль молока!» Так царь и не смог узнать вора.
Тогда стали в кабаке рассыпать злато-серебро: кто же воровать будет? Злато-серебро теряется, а к полу никто не сгибается. Стали людей вином поить; пили люди, заснули и утром спят. Зашел поп в кабак и видит у вора на подошве серебреник. Взял да у него полбороды и обрил. Проснулся вор, увидел, что полбороды нет, и у всех по полбороды обрил. Так опять не смогли вора узнать.
А вор думать стал, как бы попу отомстить. Сделал ящик, приделал бумажные крылья, одел хорошее платье и подлетел к попу под окна: «Я ангел господень, ты достоин, чтобы тебя на небо отнести. Только будут мытарства, надо их перетерпеть!»
Посадил попа в куль[82], принес и повесил на церковные ворота. И надписал надпись: кто пойдет в церковь, каждый чтобы по кулю по разу ударил. Попа так колотили, что до смерти забили.
А царь вора все не может найти. Оделся царь в шутовское платье и по рынку стал ходить, присматриваться к людям. Ходит царь — присматривается, и вор присматривается. Друг дружку и приметили.
Вор у царя спрашивает: «Пошли воровать?» — «Можно!» — «А к кому пойдем?» Царь отвечает: «К царю».
Вор царя и побил: «Ах ты! Давно ли воруешь, а уж к царю идти хочешь! Я век ворую, да царя-то никогда не думал обворовывать!» — «А к кому тогда пойдем воровать?» — спрашивает царь. «А к боярам, у них деньги-то даровые!» Пошли воровать к боярам. Пришли к боярскому дому, а в верхнем этаже свет — совет бояре держат. Вор железные когти вынул, на руки, на ноги наложил и полез по стене. А бояре советуются, как царя прикончить. И придумали так: позвать его к себе, а когда придет, поднести ему чару с ядом. Чару выпьет — помрет.
Вор все это слышал, слез со стены, дал царю когти и велел кверху лезть и самому послушать. Надел царь когти, залез и послушал, что говорят. Потом слез и отозвал вора в сторону. Отошли они, он снял с себя шутовское платье и показался вору во всех крестах и в эполетах. Вор на коленки пал, извиняется, что царя побил. Царь его простил и повел во дворец. Говорит: «Когда бояре меня позовут во дворец, то я тебя назову иностранным купцом и возьму с собой. И когда будут мне подавать чару, я у тебя спрошу: «У вас как — который наливает, тот и вперед выпивает, или которому подают?» Ты и ответь: «Который наливает, тот вперед выпивает».
Позвали бояре царя. Пошел царь с вором; вор наряжен иностранным купцом. Стали царю подавать чару. Царь спрашивает купца: «Как в ваших местах — тот выпивает, кто наливает, или как?» Купец отвечает: «Который наливает, тот первым и выпивает».
Царь приказал подносчику первому выпить. Выпил боярин чару да тут и помер. Схватили всех, сколько тут было бояр, — кого расстреляли, кого на воротах повесили.
А вора царь главным боярином сделал.
59. Царь и портной
Жил-был царь на царстве — на ровном месте, как сыр на скатерти. Этот царь был охотник сказки слушать. И сделал он по царству указ, чтоб рассказали ему такую сказку, которую никто не слыхивал:
«Тому, кто такую сказку расскажет, отдам полцарства и царевну!»
Но такой сказки никто рассказать не может.
И вот приходит из кабака швец[83], говорит царю: «Ваше царское величество! Извольте меня напоить-накормить: я вам буду сказку сказывать!»
И напоили, и накормили, и на стул посадили. И стал он сказку сказывать:
«Как был у меня батюшка — богатый человек! И построил он себе дом: голуби по крыше ходили — с неба звезды клевали! У этого дома был двор — от ворот до ворот летом голубь не мог долететь!.. Слыхали ль этакую сказку вы, господа бояре, и ты, надёжа — великий царь?»
Те говорят, что не слыхали. «Ну, так это не сказка, а присказка: сказка будет завтра вечером. А теперь прощайте!»
И ушел. Приходит на другой день и говорит: «Ваше царское величество! Извольте меня напоить-накормить: я вам буду сказку сказывать!»
И напоили, и накормили, и на стул посадили. И стал он сказку сказывать:
«Как был у меня батюшка — богатейший человек! И построил он себе дом: голуби по крыше ходили — с неба звезды клевали! У этого дома был двор — от ворот до ворот летом голубь не мог долететь! И на этом дворе был выращен бык: на одном роге сидел пастух, на другом — другой; в трубы трубят и в роги играют, а друг друга не видят и голоса не слышат!.. Слыхали ль этакую сказку вы, господа бояре,
