Глава 40
Малоун
Мы с Амирой лежим на кровати и смотрим фильм. Не помню какой, не вникаю в суть, практически не обращаю внимания на экран. Я постоянно прикрываю глаза, втягивая в себя ее запах. Глажу шелковистые волосы, то и дело сползая пальцами на плечо, а там уже они живут собственной жизнью и пытаются подлезть под ткань ее халата, чтобы коснуться обнаженной кожи.
Я уже много дней в этом доме, каждый день Амира находится рядом со мной. И я схожу с ума. Снова. Как тогда, когда тайком урывал прикосновения, а потом и поцелуи. Сейчас, кажется, чувства усилились во сто крат, потому что я знаю, какая она под одеждой. Помню ощущение ее обнаженной кожи, знаю каждый изгиб на ее идеальном теле.
Ныряю пальцами в вырез халата, пробираясь к груди, но Амира снова меня останавливает и деликатно выталкивает пальцы из-под ткани.
– Мал…
– Я так сильно хочу тебя, что уже не могу терпеть.
В доказательство член натягивает легкие спортивные шорты, и Амира прячет лицо у меня в изгибе шеи.
– Перестань, – просит она.
– Не могу. Милая, уже весь дом спит. Если бы не больная рука, я бы уже подмял тебя под себя, но пока еще не настолько силен, так что придется тебе оседлать меня.
– Мал, – стонет она, еще плотнее прижимаясь лицом к моей коже, отчего по той пробегают мурашки.
– Поцелуй, – говорю я.
– Что?
– Целуй, – настаиваю, приподнимая голову выше и давая понять, куда хочу, чтобы она меня поцеловала.
Амира ненадолго прижимается губами к моей шее, но, как только пытается отстраниться, я перехватываю ее за косу и поднимаю ее голову так, чтобы наши лица оказались максимально близко. Несколько секунд я смотрю ей в глаза, а потом впиваюсь в ее рот жадным поцелуем. Я устал ждать и терпеть. Устал оглядываться на всех вокруг. Ни разу за эти дни семья Амиры не выразила своего несогласия с ее пребыванием в моей комнате. Значит, мне дали зеленый свет.
Сначала Амира отвечает робко, пряча от меня свой язык и не давая углубить поцелуй. Но, когда я сильнее тяну за косу, она негромко стонет и наконец отвечает мне полноценно, со всей страстью, как умеет. Поцелуй превращается в нечто развратное, но такое желанное. Рука Амиры скользит под мою футболку и поглаживает живот, грудь, ласкает шею.
Перекатываю ее на себя сверху и прижимаю за талию так сильно, словно пытаюсь вдавить в свое тело.
– Моя горячая девочка, – шепчу между поцелуями. – Жадная девочка, – усмехаюсь, когда она кусает меня за нижнюю губу. И снова я молюсь, чтобы не сорваться и не кончить, даже не войдя в нее, потому что у меня есть на это все шансы.
Амира садится и медленно – слишком, тягуче, невозможно медленно – развязывает пояс своего шелкового халата. Я, не отрываясь, слежу за тем, как под его полами вырисовываются очертания ее округлой груди, а она смотрит на меня своими колдовскими глазами. Наконец халат отброшен в сторону, и я поддеваю сначала одну, а затем и вторую тонкие лямки сорочки. И снова, как в первый раз, изящное кружево цепляется за твердые пики сосков и под тяжестью шелка сползает к талии, открывая для меня потрясающей красоты зрелище.
Снова обхватываю жену за талию и тяну на себя так, чтобы грудь оказалась прямо напротив моего рта. Сжимаю один сосок губами, а вторую грудь сминаю рукой. Черт, как же хочется сдавить эти полушария обеими руками и впиваться зубами в соски! Рычу, потому что левая рука еще не совсем здорова. Я облизываю, кусаю и посасываю каждый сантиметр шикарной груди Амиры под ее негромкие стоны и горячие вздохи.
– Помоги мне, – прошу, приподнимая бедра, и мы в три руки стягиваем мои шорты вместе с боксерами. – А теперь прокатись на мне, принцесса.
Она хихикает и краснеет, но покорно зависает над моим членом, а потом мучительно медленно опускается до упора.
– Замри, – прошу я, желая снова прожить это ощущение жаркой влаги ее тела. – Двигайся, моя принцесса, – произношу, запечатлев в памяти еще одно приятное ощущение.
Амира поднимается и снова медленно опускается на меня, вбирая целиком. Снова и снова. Медленно и тягуче, красиво двигая бедрами. Ее грудь легонько колышется от каждого движения, а бедра выписывают невероятные фигуры, услаждая мой взор. Я глажу ее повсюду, куда могу достать, постоянно заставляя наклоняться, чтобы приласкать то ее губы, то грудь. Амира красиво выгибается и двигается так, будто не сексом занимается, а совершает некий шаманский танец. Предполагаю, что его целью является лишить меня разума, потому что я его теряю, уносясь вместе с любимой женой куда-то на седьмое небо.
Когда она ускоряется, я уже в таком состоянии, что готов умереть от удовольствия. Наши взгляды схлестываются, у Амиры глаза потемнели и горят в полумраке комнаты адским огнем, который сжигает и меня. Ее бедра двигаются быстрее, она буквально насаживается на меня, грудь красиво подпрыгивает, постоянно привлекая к себе внимание.
Я на грани.
У самого обрыва.
Опускаю руку к месту соединения наших тел, прикасаюсь пальцами к клитору, и моя принцесса вздрагивает, а потом резко насаживается на меня и, выгнув спину, взрывается. Я сдерживаюсь. Мне нужны эти несколько секунд, чтобы полюбоваться тем, как дрожит ее тело, как оно покрывается крупными мурашками. Прочувствовать, как она впивается ногтями мне в грудь и дышит так часто, словно не может насытиться кислородом.
И только потом я отпускаю себя. Фиксирую бедра обмякшей Амиры и вдалбливаюсь снизу, пока не начинает неметь затылок, а по позвоночнику не пробегает сумасшедшая волна дрожи. Она сотрясает все мое тело, когда я выхожу из Амиры и заливаю ее живот, прикусив губу, чтобы не застонать вслух.
Снимаю свою футболку, чтобы вытереть живот жены, и, не позволив ей одеться, прижимаю к себе – кожа к коже, – давая нам время прийти в себя.
– Я люблю тебя, Мал, – шепчет Амира, лениво целуя мою кожу.
– Я люблю тебя, моя принцесса, – отзываюсь, поглаживая ее голую спину, и укрываю нас покрывалом.
Утро начинается совсем не так, как я ожидал. Мне хотелось бы с началом нового дня проскользнуть в свою теплую, мягкую жену. Хотелось бы любить ее лениво и ласково. Целовать ее вдоль позвоночника и любоваться тем, как она медленно просыпается. Но получилось совсем иначе. Мы оба просыпаемся от голоса шейха:
– Амира, вернись к себе.
– Папа? – лепечет сонная принцесса, укрываясь покрывалом по самые глаза.
– Папа, – строго отвечает шейх и отворачивается. –
