Толстяк рассказывал очередную байку о том, как он охотился на нильских крокодилов, когда Ассан вдруг сказал:
– Коляныч, хватит трепаться. Покажи ей.
– Но я же еще не дорассказал, – толстяк обиженно засопел.
– Коляныч, покажи!
Липа напряглась – что эти двое хотят ей показать?
– Не надо волноваться, – Ассан поймал ее испуганный взгляд. – Просто посмотрите на фотографию и скажите, знаком ли вам этот человек.
На столе перед ней появилось фото.
– Зачем вам это нужно? – спросила она.
– Милая, – Коляныч расплылся в отеческой улыбке. – Это нужно не нам, а вам с Тимом. Посмотри, ты его узнаешь?
Руки предательски дрожали, когда она брала фотографию.
Худое лицо, густые, совершенно седые волосы, ярко-синие глаза, намек на улыбку. Да, она знала этого человека…
* * *
…В тот день они впервые серьезно поссорились с Олегом. На пустом месте, в общем-то, поругались.
Нет, не так. Если честно, Липа думала, что муж будет ею гордиться после случившегося, а он набросился с упреками.
– Ты с ума сошла! О чем ты только думала?! А если бы этот мужик загнулся?! Тебя бы посадили за убийство! – У Олега даже руки дрожали от волнения.
– Он загнулся бы, если бы я не вмешалась, – в который уже раз повторила Липа. Устала она оправдываться и объяснять мужу, что клятва Гиппократа – это не пустой звук и то, что понимает она эту клятву как надо, безо всяких там «если».
Это была их годовщина – ровно два года совместной семейной жизни. Не бог весть какая знаменательная дата, но Липе непременно хотелось ее отпраздновать, не так много в ее жизни нашлось знаменательных дат: раз-два – и обчелся. Ресторан она выбирала сама. Ей хотелось, чтобы все было красиво: чтобы живая музыка, вышколенные официанты, уединенный столик и уютное мерцание свечей. Она давно присмотрела это место, и неважно, что за один ужин тут придется отдать половину ее месячного заработка. Два года, годовщина – они заслужили праздник.
А Олег был против, он считал ее решение бессмысленной тратой денег, предлагал сходить в «Макдоналдс» или просто тихо-мирно отметить годовщину дома, в общаге.
Липа хотела именно в этом ресторане, где живая музыка и свечи. И, возможно, впервые за всю их совместную с Олегом жизнь настояла на своем. Взяла взаймы у Инги роскошное вечернее платье, сделала макияж и даже попыталась уложить свои непослушные волосы в элегантную прическу. Она хотела сразить мужа наповал, доказать, что она достойна его любви.
Сразила. Олег окинул ее долгим взглядом, потер в раздумьях переносицу и сказал, что платье ее полнит, и вообще красный цвет ей не идет. Олегу было виднее, он ведь фотохудожник, у него тонкий вкус и особенное видение мира. Наверное, именно поэтому Липа если и обиделась, то не слишком сильно. Сама виновата, надо было предварительно посоветоваться с мужем, а она доверилась мнению Инги. Инга сказала: «Мартьянова, отпад!» – и Липа поверила. А оказалось, что платье ее полнит, и Олег недоволен…
Ничего, она сумеет вернуть мужу хорошее расположение духа, он ведь еще не видел ресторан.
Ресторан Олегу понравился – слава тебе, господи! – он улыбнулся и обнял Липу за плечи, хотя всегда считал «эти телячьи нежности» мещанством и дурновкусием. А в ресторане все друг другу улыбались, и многие пары держались за руки, а некоторые – наверное, самые невоспитанные – даже целовались украдкой. Липе тоже хотелось целоваться – ну что же в этом плохого, если два человека любят друг друга? Может быть, особенная атмосфера этого сказочного места растопит сердце Олега, и в их семейной жизни случится маленькое чудо под названием «поцелуй в общественном месте»? Вторая годовщина как-никак…
Сначала все шло хорошо, просто замечательно. Олег больше не дулся, смотрел на Липу благосклонно, несколько раз погладил ее по руке. Липа была счастлива. Не зря все-таки она затеяла все это. И потраченных денег совсем не жалко. А ведь есть еще подарок для Олега, потрясающе красивые серебряные запонки – Олег обожал запонки, считал их элементом стиля и особого шика, у него их собралась целая коллекция. Подарок Липа решила оставить на десерт, закончить праздничный ужин на трогательно-романтической ноте. Олег должен оценить ее старания. Тем более что запонки непростые, Липа купила их в антикварном магазине, у них имелась своя история и, если верить продавцу, очень долгая жизнь. Лет сто, как минимум.
Вот такие у нее были замечательные планы, но не зря говорят: «Хочешь насмешить господа, расскажи ему о своих планах».
Это случилось уже под занавес. Липа как раз думала, как бы так незаметно достать из сумочки коробочку с запонками, когда в дальнем конце зала началось волнение: заметались официанты, истошно закричала какая-то женщина, послышался звон бьющейся посуды. Липа судорожно вздохнула, испуганно посмотрела на мужа.
– Вот тебе и тихое место, – проворчал тот, не слишком, впрочем, раздраженно. Французское вино сделало его добрым и снисходительным.
– Что-то случилось? – Липа поймала за рукав пробегавшего мимо их столика официанта.
Тот притормозил, улыбнулся нервной улыбкой и сказал скороговоркой:
– Все в порядке, не волнуйтесь. Просто одному из гостей стало нехорошо.
– Ну, так вызовите «Скорую», – посоветовал Олег и требовательно сжал Липину руку.
Липа обернулась, присмотрелась – похоже, гостю стало не просто нехорошо, гостю было очень плохо. Он катался по полу и судорожно хватался за горло. Она решительно встала.
– Ты куда? – строго спросил Олег.
– Там человеку плохо, – сказала она шепотом.
– Ну и что? Уверен, ему уже вызвали «Скорую», сядь на место, Олимпиада!
Она дернула плечом:
– Еще неизвестно, когда приедет «Скорая». Я подойду, а?
– Зачем?
– Ну, я ведь врач.
– И что с того? У тебя с собой есть лекарства? Нет! Тогда чем, скажи на милость, ты можешь ему помочь?
У нее не было с собой лекарств, но она являлась врачом и давала клятву.
– Олег, я пошла, – она решительно высвободила руку.
– Дура, – послышалось ей вслед.
Мужчина был еще нестарый, импозантный, хорошо одетый, с благородной платиновой сединой. Несчастный задыхался – Липа поняла это сразу, как только глянула на его посиневшее лицо, на тонкие аристократические пальцы, царапающие шею. Несчастный задыхался и, кажется, собирался умереть…
– Он чем-то подавился? – Липа дернула за полу пиджака пожилого джентльмена, тщетно пытавшегося поднять мужчину с пола.
– Что? – тот посмотрел на нее испуганным взглядом.
– Я спрашиваю, ваш товарищ чем-то подавился?
– Вы врач? – спросил он с надеждой.
