Таким образом всё то, что впоследствии Коверда скажет на суде или же напишет в своих воспоминаниях, соответствовало истине.
После судебно-медицинского освидетельствования и проведённой бальзамации тело П. Л. Войкова было положено в гроб и доставлено в здание Полномочного Представительства СССР вечером 7 июня.
Убийство П. Л. Войкова руководство СССР хотело преподнести мировой общественности как очередной террористический акт «распоясавшейся оголтелой белогвардейщины», пригревшейся под крылышком либеральных кругов панской Польши. И через НКИД СССР даже потребовало от польского правительства немедленной выдачи СССР всех русских эмигрантов, чтобы раз и навсегда разорить это «гнездо контрреволюции». Но в своём ответном послании А. Залесский пояснил, что в таком случае СССР следовало бы сначала распустить Коминтерн…
Продолжая нагнетать обстановку, советская сторона приблизительно так преподнесла мировой общественности весть об убийстве П. Л. Войкова:
«Выстрел белогвардейца Бориса Коверды раздался в тот момент, когда ярко обрисовалась провокационная работа английского империализма по окружению Союза Советских Республик. Международная обстановка, складывавшаяся под угрозой непосредственного нападения на СССР, расшевелила все тёмные силы реакции во всём мире. Выстрел на варшавском вокзале должен был, по замыслу Чемберленов и Болдуинов, сыграть роль Сараевского убийства в 1914 г. – должен был вовлечь СССР в военную авантюру и тем самым облегчить польской буржуазии мобилизацию рабочих и крестьян Польши на войну за интересы английского капитала. Русская эмиграция, живущая только надеждой на интервенцию капиталистических держав в СССР, – учла сразу все выгоды момента. Уже с начала 1927 г. в кругах белогвардейской эмиграции стало заметно небывалое оживление. “Сам” генерал Врангель приехал “инкогнито” в Венгрию для того, чтобы отсюда удобнее руководить военными действиями против СССР. Центры активной белогвардейской работы приблизились к нашей западной границе… Почуяв, что в воздухе “пахнет жареным”, зашевелилась белогвардейская эмиграция в Польше. Со времени польско-советской войны 1919–1920 годов в Польше образовалось гнездо золотопогонного сброда…» и т.д.
И всё же, доказать причастность Б. С. Коверды к какой-либо контрреволюционной организации советской стороне так и не удалось. Дело вскоре решили замять, свалив всю ответственность на польскую сторону и превратив главного обвиняемого по делу тов. Войкова в неуравновешенного убийцу-одиночку, возможно страдающего психическим расстройством…
Три дня над парадным входом советского полпредства в Варшаве был приспущен Государственный флаг СССР, а желающих проститься с покойным допускали в Белый зал, в котором ещё так недавно В. В. Маяковский читал свои стихи.
10 июня в 8 часов утра началась траурная церемония. Орудийный лафет, на котором был установлен гроб с телом П. Л. Войкова, за которым в сопровождении Почётного караула из представителей родов войск шли жена П. Л. Войкова, его сын, а также ответственные работники советского полпредства и польского МИД и другие официальные лица, был доставлен на вокзал и погружен в специальный поезд. Ровно в 8 час. 45 мин., под звуки траурного марша этот поезд отошёл от варшавского вокзала и отправился на Восток по пути, которым полпред П. Л. Войков когда-то прибыл в Варшаву.
Советское правительство, как и следовало ожидать, решило сделать из похорон П. Л. Войкова очередной политический спектакль, для чего их обставили с особой помпой. 11 июня 1927 года на площади перед Белорусским вокзалом были собраны тысячи трудящихся с транспарантами, содержащими весьма однообразные тексты. На одних были выведены слова с клятвами вечной памяти тов. Войкову, а другие в самых грозных выражениях требовали призвать убийц к ответу. Помимо трудящихся, на площади также присутствовали руководители партии и правительства, представители дипломатического корпуса, а также представители советской и иностранной прессы. Встретив гроб с телом П. Л. Войкова, траурная процессия двинулась по Тверской улице и в 6 час. 30 мин. прибыла на Красную площадь, где члены правительственной комиссии сняли гроб и установили его на постамент около ещё деревянного тогда Мавзолея В. И. Ленина. После траурного митинга, на котором были произнесены слова прощания, прах П. Л. Войкова был захоронен у Кремлёвской стены рядом с могилой В. В. Воровского.
Спланированная политическая кампания, вызванная убийством П. Л. Войкова, вызвала в СССР огромный подъём среди оболваненных трудящихся масс. Пожалуй, за всю историю Советского государства не сыскалось такого политического деятеля среднего звена (автор не берёт в расчёт имена вождей, стоявших на вершинах власти: В. И. Ленина, Я. М. Свердлова, М. И. Калинина, С. С. Орджоникидзе и др.), именем которого было бы названо столько улиц, проездов, предприятий и пр. В настоящее время именем цареубийцы Войкова названы:
• Станция метро «Войковская», Москва.
• Московский химический завод им. П. Л. Войкова (сейчас – ОАО «Аурат»).
• Первый, Второй, Третий, Четвёртый и Пятый Войковские проезды (названы в связи с близостью к заводу), Москва.
• ЗАО «Запорожский инструментальный завод им. П. Л. Войкова».
• Керченский металлургический завод им. Войкова.
• Кондитерская фабрика им. П. Л. Войкова, Херсон.
• Шахта им. П. Л. Войкова, Свердловская область.
• Железнодорожная платформа им. Войкова, Владимирская обл., Вязниковское напр.
• Колхозов им. П. Л. Войкова (без счёта).
Кроме того, посёлки Войково (прежнее название Айбар) в Первомайском районе Крыма и Войково (прежнее название Катерлез в Ленинском районе Крыма, а также улицы в следующих городах: Воронеже, Екатеринбурге, Житомире, Иркутске, Керчи, Кургане, Мелитополе, Михайловске (Краснодарский край, Крым), Муроме, Мытищах (Московская область), Новосибирске, Омске, Перми, Ростове-на-Дону, Самаре, Санкт-Петербурге, Серпухове (Московская область), Сочи, Старом Петергофе (Санкт-Петербург), Таганроге, Тобольске, Томске, Тюмени, Хабаровске и пр.
А на родине П. Л. Войкова – в городе Керчи до сих пор красуется памятник, установленный в его честь.
Так не слишком ли много ли чести для одного человека, замешанного в цареубийстве и прославленного не по заслугам, чуть ли не во вселенском масштабе? А ведь случись Петру Лазаревичу дожить до 1937 года, ещё неизвестно, как повернулась бы его судьба… И готов поспорить, что кончил бы он свою жизнь не столь эффектно, а где-нибудь в подвалах Лубянки… И тогда могила его красовалась бы не на Красной площади, а лежал бы он в какой-нибудь безымянной могиле, наподобие той, в которой нашли своё последнее пристанище его бывшие товарищи – А. Г. Белобородов и Ф. И. Голощёкин…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
