Ну так вот, кунице вся эта бодяга надоела, потому что ей хотелось гулять, лучше, конечно, с шариком, но с шариком не получалось. То есть ситуация такая — с шариком лучше, но не получается, а без шарика хуже, но зато гуляй себе без проблем, хочешь — в дождь, хочешь — в ветер… В общем, куница решила, что на фиг ей не нужны такие расклады, обойдется она как-нибудь и без шарика. Выпустила нитку и пошла себе не оглядываясь. А шарик полетел за ней, плавно покачиваясь, и даже тяжело вздыхая, хотя это, наверняка, кунице просто показалось, потому что такого даже в чудесном лесу не бывает. Всякое бывает, но чтобы шарики вздыхали — ни разу не слышала… Но лететь — летел, до тех пор летел, пока куничье сердце не дрогнуло, и она не прикусила зубами хорошо знакомую нитку. Я заранее вам напомню, что лес, о котором у нас тут идет речь, чудесный, иначе вы не поверите, когда я скажу, что ровно через пять минут налетел жуткий ветер… Тогда куница попробовала не хватать шарик за нитку, пусть себе летит рядом, раз ему так больше нравится, но из этого тоже ничего не получилось — какое-то время шарик летел рядом, положив край нитки прямо на черный блестящий куничий нос, а потом все равно начинался ветер…
В какой-то момент куница решила просто не обращать на шарик никакого внимания, пусть себе делает, что хочет, но вы когда-нибудь пробовали не обращать внимания на шаровые молнии, ну или хотя бы на шаровые радуги? То-то и оно. Можно было, конечно, сделать вид, что не обращаешь внимания, но это требовало таких усилий, что сразу же терялось всякое удовольствие от прогулки.
Целый час куница пыталась от шарика избавиться. Она засовывала его в беличью нору, как бы забывала на опушке, топила в ручье, а в конце концов подарила знакомому ежику. Но ежики — народ ненадежный, так что буквально через минуту шарик опять оказался рядом с куницей. Вот тут-то куница поняла, что пора переходить к решительным действиям, а то ведь день закончится, а она так и не погуляет, а такой чудесный день, граждане, дается кунице всего один раз, и прожить его надо так, чтобы погулять как минимум часов пять, а лучше даже все восемь.
Куница подтянула шарик к себе поближе, потерлась об него носом напоследок и… Ну да, прокусила. Раздался негромкий «бум», и разноцветная тряпочка упала на покрытую снегом землю, это я заранее о времени года не подумала, а сейчас мне кажется, что это могла быть только зима, потому что если нет, то с чего бы это стоял такой собачий холод?
Куница поплакала немножко над шариком, вернее, над тряпочкой, которая уже больше не напоминала ни шаровую молнию, ни шаровую радугу, а напоминала разве что керосиновое пятно на воде, вернее, могло бы напомнить, если бы куница хоть раз его видела. Я, кстати, тоже ни разу не видела, бензиновое видела, а керосиновое — нет, но у меня, в отличие от куницы, есть абстрактное мышление, а у куницы, в отличие от меня, нету. Так вот, поплакала, поплакала, а потом повесила тряпочку на ветку старого дуба, причем у нее мелькнула мысль, что может стоит не на ветку, а в дупло тряпочку положить? В дупло старого дуба? Но возиться не хотелось, поэтому куница повесила тряпочку на ветку и пошла себе дальше. Гулять. А чего, в плохом настроении тоже можно гулять, и даже ничуть не хуже. Но не успела она отойти от дерева на пять шагов, как услышала «бум», а потом еще раз «бум», но уже погромче. Куница оглянулась и не поверила своим глазам. Если бы у нее было абстрактное мышление, она бы, конечно поверила, но у нее, как вы помните, абстрактного мышления не было, поэтому она вздрогнула и отпрыгнула на всякий случай еще на пять шагов, потому что из кустов выползало очень странное существо. Время от времени бумкая. Вот представьте себе большое мохнатое нечто с неопределенным количеством глаз и ушей. Куница прикусила кончик хвоста, чтобы не закричать (мне, в общем-то, не жалко, пусть себе кричит, но я, к моему великому сожалению, никак не могу вспомнить, как кричат куницы. А я не могу писать о том, чего не помню, прямо вот иногда складывается впечатление, что у меня нет абстрактного мышления. А написать, что она закричала нечеловеческим голосом, можно, конечно, но нельзя — чувство собственного достоинства не велит. На чувство собственного достоинства моего абстрактного мышления еще хватает, но потом, видимо, оно уже надрывается, и не может осилить даже такую малость, как куничий крик).
Ты кто, спросила куница, и почему бумкаешь? Я — Общественный Резонанс, сказало нечто, а бумкаю, потому что нечего всякие тряпочки на веточках развешивать. Спрятала бы в дупле, глядишь — и обошлось бы. Да ладно, бумкай, сказала куница, мне не мешает, даже приятно, в общем и целом… И она опять прикусила кончик хвоста, но уже совсем по другой причине. Общественный Резонанс прищурил один из своих многочисленных глаз. Не выйдет из тебя толку, сказал Общественный Резонанс. Ну вот подумай сама, повесила тряпочку на ветку, растормошила меня, и все теперь. Теперь шарик уже не вернешь. Куница выплюнула изо рта кончик хвоста и очень вежливо ответила, что ведь шарик не вернешь по совершенно другой причине. По причине прокусывания шарика зубом, правым верхним клыком, если уж быть абсолютно точным. Ладно тебе, не злись, сказал Общественный Резонанс. Найдем тебе другой шарик, а пока топай сюда, я тебя за ухом почешу. Куница послушно подошла, прижалась к теплому мохнатому боку и подставила ухо… Через несколько минут Общественный Резонанс притих, а куница побрела дальше, с грустью думая, что на фига ей сдался какой-то там другой шарик, все равно ведь такого чудесного шарика (чудесного — не знаю, в каком смысле, выбирайте на свой вкус) все равно уже никогда не будет. К счастью для себя, куница совершенно не могла представить, что такое «никогда», потому что у нее не было абстрактного мышления.
В отличие от меня.
Сказка про Счастливый Конец
Жил был на свете Счастливый Конец.
Нет, ребята, так не пойдет. А ну-ка быстренько перестаньте думать то, что вы сейчас подумали. Представьте себе, что вы — ваша собственная бабушка. Конец — это значит делу венец, а кто такой Фрейд, вы вообще никогда не слышали. Представили? Ну, теперь держитесь, сколько сможете. А я, в свою очередь, обещаю долго вас не задерживать.
Ну вот. Жил, значит, Счастливый Конец. И был он хорош собой, пригож, лицом бел, бровями черен, губками ал…
Вы не забыли, кстати, что вы — ваша собственная бабушка? Я так, на всякий случай напоминаю.
Ну вот. Счастливый Конец был совершенно прекрасен. Вот иногда в зеркало глянет, и прямо исходит слезами умиления. Что фас, что профиль — заглядение, да и только. И ладно бы только снаружи. Внутри он тоже был необычайно хорош, потому что работал над собой без устали. Его иногда добрые люди урезонивали — мол, хватит уже хорошеть, куда уж дальше, а он им на это — нет предела совершенству. Ну и результат, конечно, не заставил себя ждать. Как говорила одна моя знакомая: что положишь, то и вынешь. Про суп она это говорила, а не про то, что вы подумали, а то знаю я этих ваших бабушек…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
