— А через неделю-другую все поймут, что все это выглядит несколько иначе. Так к чему эти поводы для слухов? Давай сразу обозначим все как есть. Я не мальчик, чтобы бегать и изворачиваться.
— Нет, давай не сейчас.
— Я не пойму, ты реально считаешь меня настолько говномужиком, который даст тебе отставку через пару недель, вдоволь натрахавшись?
— Нет, я так не считаю, но боюсь.
— Чего ты боишься?
— Того, что вот-вот закончится моя нормальная жизнь. Ты тогда был прав, когда недавно говорил, что я ведомая. И слабая. И трусливая.
— Свет? Я тебя сейчас не понимаю.
— Это к вопросу о важном, — поворачивает голову в мою сторону и мимолетно посмотрев мне в глаза, при этом кривя лицо, тут же переводит взгляд на свои сомкнутые в кулак руки. — Мне в последние дни постоянно звонила бабушка. А я не брала трубку. Смотрела на телефон, а заставить себя ответить на звонок просто не могла и не могу. Не получается. Я не знаю, как так. А вчера она написала сообщение, что, если я не возьму трубку — она приедет в университет и устроит скандал. И ведь она точно это сделает. Я ее знаю. А если она еще узнает от тех же работников отделения, что у меня что-то там с заведующим, то мне… конец. И то, что я, с ее слов, малолетняя шлюха узнает весь университет. И что бы ты ни говорил, когда идет массовая травля — тут уж не справиться, тем более такой я. Просто я знаю, как это все может быть. Она очень умная и действует… метко. И так же ловко в свое время выжила меня из общежития. А все, что она сделала — это сказала нужные слова кучке людей. Я не хочу так. Хочу, чтобы осталось все вот так, как есть. И чтобы о нас никто не знал, ну до тех пор, пока бабушка обо мне не забудет.
Переводит наконец взгляд от своих рук на меня и тяжело вздыхает, при этом вновь кусает губу.
— Какой же ты еще ребенок, Света. Она не забудет о тебе, глупышка. Поверь мне — не забудет, — беру ее ладонь и сильно сжимаю. На что Света удивляется.
— Что ты делаешь?
— Больно?
— Нет. Просто… неприятно.
— Вот именно, что неприятно. А надо сделать, чтобы было приятно. Тебе самой не надоело быть на месте зажатой руки? Пора поменять свою позицию, Света. На месте зажатой руки — должна быть хоть раз твоя бабка. Ты же снова впадаешь в позицию жертвы. Ну сколько можно?
— Мне что, надо избить бабушку?
— Ну скакалкой ее точно не помешало бы отхерачить. Но типа возраст, надо уважать, значит надо бить словами. Они порой куда более эффективны.
— Легко сказать, я не ты.
— Увы и ах, или к счастью. Женщину с таким характером как у меня, я бы вряд ли вытерпел. Сегодня не получится с ней встретиться, но как только ты закончишь занятия и придешь на смену — при мне позвонишь бабке на громкой связи. И предложишь ей встретиться.
— С ума сошел? Я ее избегаю, а ты говоришь встретиться, — возмущенно произносит Света, вырывая из моей руки свою ладонь.
— Ну вот можешь же, когда хочешь дать ей отпор. Вот так и ей дашь. Ты меня не дослушала. Ты предлагаешь ей встретиться, и я иду с тобой вместе. Не можешь с ней говорить на равных, я помогу.
— Нет.
— Да, Света. Это не обсуждается. Неужели тебе нравится каждый день трястись в страхе?
— Не нравится, хотя я уже немного привыкла.
— А не надо к этому привыкать. Так, все, это не обсуждается. Ты запомнила, что ты должна сделать после занятий?
— Позвонить ей.
— При мне.
— При тебе.
— Ну вот и отлично. А теперь поехали к корпусу, ты уже опаздываешь. Не могу же я подмочить репутацию отличницы старосты, которая, о Боги, опаздывает.
— Мне бы твою фантазию.
— Доживешь до моих лет, может и приобретешь, — трогаясь с места, констатирую я.
— Ну вот здесь хотя бы останови. Видишь же, на крыльце стоят студенты.
— Как мне тебя сейчас хочется треснуть по лбу ложкой, ты даже представить себе не можешь, — резко притормозив, бросаю несдержанно.
— Ну не злись и не обижайся, пожалуйста.
— Я постараюсь.
— Ну все, я тогда пойду?
— Ну иди, если больше ничего не хочется.
— Пойду, — секунд пять еще сидит, не двигаясь с места, а потом резко поворачивается и, наклоняясь к моему лицу, целует в щеку. В щеку! — Все же будет хорошо, да?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ну если теперь еще поцелуешь в губы, то да, все будет хорошо, — без слов Света прижимается к моим губам и с улыбкой на лице быстро отстраняется. — Ну все, теперь все будет зашибись.
— Ну тогда я точно пошла.
— Иди, — подмигиваю в ответ.
Глава 52
«Как дела? Не скучно на работе?»
Не прошло и пяти часов. Ай да, Светка, ай да умничка моя. Ну не только же мне «плыть» в самом деле. И какое «информативное» сообщение, ну сказка прям.
«Не скучно, Светик. Если ты интересуешься, но боишься спросить шпилился ли я с Ритой, то, конечно же, нет. Контактировал — да, но даже не обнимался, а во всем виноват вчерашний чеснок. Дела — средней паршивости. Всем резко захотелось болеть перед праздниками, прям рвут статистику. Ты уже по мне соскучилась?»
«Спасибо чесноку. И да, наверное, соскучилась, как бы мне ни хотелось это признавать. На лекции скучно, точнее мне неинтересно. Хочется поскорее на смену»
Ну предположим не на смену, а ко мне. Только хотелось щелкнуть пальцами — вот она полная победа, но следом прилетело следующее сообщение.
«Хотя позади меня сидит Олег и по-прежнему зовет меня загород. Так что не думай, что мне не на кого подышать чесноком»
Ну подышишь ты у меня. Принимаюсь строчить в ответ смс, как снова получаю следующее.
«Я просто не хочу ни на кого дышать. И загород уже не хочу. Но раз ты меня дразнишь Ритой, я тоже тебя буду»
Дите дитем. А я не лучше, возможно сейчас даже хуже. Стираю набранное сообщение и тут же отправляю другое.
«Я не буду дразнить тебя Ритой. Это было глупостью с моей стороны. На самом деле, я пытался сказать, что я с ней не шарюсь. Вот и все. И мой тебе совет — заканчивай говорить об этом тупице. Пожалей человека, ему еще мне зачет пересдавать в сотый раз»
«Он говорил, что в четвертый. Не надо его заваливать, пожалуйста. У него и так много проблем. А давай о хорошем или ты очень сильно занят?»
Охренеть как сильно, но можно и перетерпеть.
«Давай о хорошем. И чтобы об этом товарище я больше не слышал. Я занят, но специально для тебя я сделаю пятиминутный перерыв»
«А я сейчас думаю о том, чем ты меня накормишь. Мы же устроим ночной жор? Поджарим картошечки со шкварками и огурчиками солеными? Я даже не побоюсь и приду к тебе в кабинет. Посмотрим кино после, ну если не будет поступлений»
О еде она думает, вот же нахалка.
«Ну да, Светик, еда — это святое. То есть, как пожрать у меня ночью в кабинете, так это можно. А как подвезти к корпусу, то нельзя. Несправедливо это как-то. И нет, увы, ночного жора не будет. И это не моя вредность за вышеупомянутого соседа. Холодильник пуст, и я вряд ли останусь на ночь в больнице. У меня слишком много ночных смен, другим тоже надо зарабатывать на белье своим женам»
Гипнотизирую дисплей телефона в ожидании ответа, и да, я хочу ее разочарование из-за моего отказа. На желании видеть меня в ночь можно здорово сыграть себе на руку.
«А ты не дежурь. Просто переночуй тут. И старые истории болезни переберешь, и дела какие-нибудь поделаешь. Ты же сам говорил, что раньше часто ночевал на работе. А с едой тоже не проблема — обойдемся без мяса, поджарим просто картофель. Да?»
Святая простота. Почему я вижу вместо сухого «да» кота из «Шрека»?
«Да, только при одном условии — мы идет на праздниках выбирать юбку и платье. И блузку»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Молчание несколько секунд и короткое:
«Хорошо»
«И сорочку. Белую. Шелковую. Если нет, то меняю на блузку. В смысле, хрен с блузкой, хочу тебя в сорочке»
«Я подумаю»
«Нельзя отказывать старшим. Тем более в возрасте. Инфаркт помолодел»
