Член суда Кучава: Почему дело Шавдия, когда вы стали министром внутренних дел в 1953 году, было срочно затребовано в Москву, куда из места заключения был доставлен и Шавдия, с которым беседовали Кобулов и Влодзимирский.
Председатель Конев: По чьему распоряжению он был доставлен в Москву?
Берия: До 1953 года я ничего о Шавдия не знал. В период работы Рухадзе я слышал, что Шавдия был арестован. Жена также мне говорила об этом В 1953 году, когда я стал министром внутренних дел, мне Кобулов сказал, что Шавдия нужно доставить в Москву. Я ему ответил, что не надо этим заниматься. Но, как оказалось, Шавдия уже был вызван в Москву Кобуловым.
Председатель Конев: Подсудимый Кобулов, что вам известно о доставке Шавдия из лагеря в Москву?
Кобулов: Я поручений о доставке Шавдия ни от кого не получал, из ИТЛ[159] его вызвал по своей инициативе».
Как видите, Берия никому не покровительствовал. Кобулов — замешан, а Деканозова сюда записали «для связки слов», как бывшего зам. министра иностранных дел СССР.
Берия и границы СССР
Выдержка из приговора по делу Берия:
«Готовясь захватить власть, Берия стремился получить поддержку со стороны империалистических государств ценой нарушения территориальной неприкосновенности Советского Союза и передачи капиталистическим государствам части территории СССР».
Этот тезис попал в приговор на основе того, что один из помощников Берия — Б. Людвигов (начальник секретариата в МВД) показал, как накануне ареста 23 июня 1953 года Берия в беседе с ним в присутствии двух других помощников — Шария и Ордынцева высказывал мысль о том, что для улучшения международного авторитета СССР можно было бы отдать немцам Кенигсберг, финнам — Карельский перешеек, а японцам — Курильские острова. Никаких практических мер для осуществления этой идеи Берия не предпринимал. Включать мысли в обвинение и расценивать их как преступные никаких оснований не было. За мысли, как известно, не судят. Тем более высказанные только секретарям. Что же касается стремления Берия «получить поддержку со стороны империалистических государств», то в материалах дела об этом вообще нет ни единого слова.
Как одно из самых тяжких преступлений Берия в области международных отношений рассматривалось и его предложение, сделанное на заседании Президиума Совета Министров СССР 27 мая 1953 года: отказаться от строительства социализма в Германии и рассматривать ее как единое демократическое буржуазное государство (в то время ФРГ еще не была членом НАТО).
Берия считал, что это привело бы к существенному оздоровлению международной обстановки, созданию в Европе пояса нейтральных стран (Швеция, Германия, Австрия, Швейцария), своеобразного «водораздела» между противостоящими друг другу странами с различным общественно-политическим строем. Свое предложение он мотивировал и тем, что единая Германия стала бы серьезным противовесом американскому влиянию в Западной Европе.
Берия поддержал Маленков, но против решительно и безоговорочно выступили все представители «старой сталинской гвардии» — Молотов, Хрущев, Каганович, Булганин и более молодые Сабуров и Первухин. Своеобразным компромиссом стало издание 2 июня 1953 года распоряжения Совета Министров СССР «О мерах по оздоровлению политической обстановки в ГДР», что, кстати, не привело к улучшению ситуации, более того, уже 16 июня 1953 года в ГДР начались массовые выступления. Их подавили главным образом силой советских войск, оставленных там после победы еще в 1945 году.
Через полвека Германия объединилась. Но произошло это для нас на неизмеримо менее выгодных условиях, чем те, на которых это объединение могло состояться в 1953 году. Ведь невозможно подсчитать, во что обошлось нам существование ГДР. Таким образом, самый беспристрастный судья — время — показал, что в этом вопросе Берия был прав.
Что же касается уголовно-правовой оценки данного эпизода, то для нее в этой ситуации просто нет предмета, ведь имело место только предложение в качестве одного из вариантов решения проблемы, от которого сам же вносивший его потом и отказался, подчинившись мнению большинства. Если же говорить чисто юридическими категориями, то здесь отсутствует не только состав какого-либо преступления, но и само событие противоправного деяния.
Берия и грузинские меньшевики-эмигранты
Из приговора:
«На всем протяжении преступной деятельности Берия с помощью своих сообщников Меркулова, Деканозова и других поддерживал тайные связи с контрреволюционными грузинскими меньшевиками — эмигрантами, агентами ряда иностранных разведок».
Никаких «тайных связей» и тем более никаких «агентов ряда иностранных разведок» у Берия никогда не было и в помине. Наоборот, он, с сотоварищи виновны в том, что без всяких оснований видели в честных людях «врагов народа» и шпионов, чинили беззаконие, слепо повинуясь распоряжениям сверху.
Теперь о грузинских меньшевиках-эмигрантах. Они были и «шли» по линии Нино Берия. Родственники эти жили в Париже, но один нашелся даже в Америке. Они действительно пытались выйти на Берия и его жену. В материалах дела данные об этом есть. Однако их попытки остались без ответа. И Берия здесь ни при чем, а уж Меркулов, Деканозов и другие — тем более. За рубежом Берия с 1945 года не был ни разу.[160] «Американского языка», как говорили, не знал.
Интересен и такой факт. В 1938 году НКВД Грузии получил сомнительные сведения о «контрреволюционной деятельности» родственника жены Берия — Н. Гегечкори и его связях с находившимся в эмиграции в Париже Е. Гегечкори.
Доложили Берия как первому секретарю ЦК КП Грузии. На протоколе допроса он наложил резолюцию: «Т. Гоглидзе. Лично размотайте». Этот документ приобщен к материалам дела Берия. Только вот возникает вопрос: разве это свидетельствует против Берия? По-моему, наоборот, — за.
Резолюция Л. Берия «Т. Гоглидзе. Лично размотайте». А между прочим, Гегечкори — родственники Берия
Можно вспомнить, что в начале 1945 года по заданию Берия его помощник Шария выезжал в Париж для переговоров о музейных ценностях, вывезенных грузинскими меньшевиками из Грузии еще в 1921 году. В беседах с представителями грузинской эмиграции поднимался вопрос о возвращении некоторых из них на родину. Год спустя по поручению Берия в посольство СССР в Париже был направлен секретарь ЦК КП(б) Грузии Тавадзе, которому поручались переговоры с лидерами грузинской эмиграции о прекращении политической борьбы против СССР и возвращении некоторых из них в Грузию. По предложению ЦК Компартии Грузии Политбюро ЦК ВКП(б) 26 мая 1947 года приняло постановление «О возвращении грузинских эмигрантов из Франции». В соответствии с этим решением 59 грузинам было разрешено вернуться в Грузию.
Думаю, что это сыграло свою роль в обвинении Берия, несмотря на то, что все изложенное выше было санкционировано государством в лице руководства ЦК ВКП(б) и ЦК компартии Грузии еще в 1947 году.
Берия и «захват власти»
Из приговора:
«Готовясь захватить власть, подсудимый Берия и его сообщники, используя свое служебное положение, установили шпионаж и слежку за руководителями Коммунистической партии и Советского Правительства.
В марте 1953 года подсудимые Берия и Б. Кобулов дали распоряжение о сборе клеветнических фальсифицированных материалов в отношении ряда руководящих работников партийных и советских органов, полученных в разное время заговорщиками путем применения избиений и пыток к арестованным, а также другими провокационными методами».
Действительно, такие распоряжения Берия и Кобулов давали. Зачем? Берия ответил так: «Хотел доложить в ЦК!» Как видите, о захвате власти данных нет. Власть у них и так имелась, и дополнительно захватывать ее никакой необходимости не было.
В ходе следствия были допрошены сотрудники технической службы госбезопасности Колобашников, Карасев, Васин, Лапшин. Они показали, что и во время войны, и в 1953 году устанавливали по поручению своего руководства аппаратуру подслушивания на квартирах и дачах у Г.К. Жукова, С.М. Буденного, К.Е. Ворошилова, А.Н. Поскребышева, Василия Сталина. С какой целью устанавливалась «прослушка», они не знали. Однако прослушивать без всяких оснований чужие разговоры запрещено, даже если это необходимо для доклада в ЦК. Но при чем здесь захват власти и шпионаж? Нужно вспомнить и о том, что Берия был инициатором того, чтобы на демонстрациях прекратили носить портреты руководства. По этому вопросу было принято специальное решение ЦК. В кулуарах многие руководители, портреты которых перестали носить, «костерили» Берия.
После его ареста это решение было отменено, и транспаранты с портретами руководителей страны «гуляли» на праздниках по площадям и улицам Советского Союза еще несколько десятилетий — вплоть до 1991 года, а позиция Берия тогда была расценена как «другие провокационные методы» в борьбе с ЦК.
