В записке по Литве отмечалось особое положение и влияние католической церкви, а также то, что насильственная коллективизация разрушает налаженное хуторское хозяйство.
Разрубить этот «гордиев узел» Берия предлагал довольно смело и оригинально: выдвигать на руководящую работу национальные кадры — вот единственный выход. И начал «с себя», с органов МВД союзных республик. Особое внимание он уделил привлечению на сторону советской власти интеллигенции, для чего предлагал ввести специальные ордена союзных республик для награждения выдающихся деятелей культуры. Он пытался наладить контакты с представителями западноукраинской интеллигенции, находящимися в эмиграции.
Берия даже освободил из сибирской ссылки двух сестер С. Бандеры, собираясь отправить их к брату в ФРГ, с тем чтобы он прекратил борьбу против советской власти.
На заседании Президиума ЦК КПСС 20 мая 1953 года эти записки Берия были обсуждены. Президиум ЦК одобрил меры по перестройке работы органов МВД Литовской и Украинской ССР, постановил приложить записки Берия к протоколу заседания Президиума ЦК и поручить Г. Маленкову, Л. Берия, Н. Хрущеву, Л. Кагановичу, М. Суслову, П. Поспелову и Н. Шаталину совместно с руководством соответствующих союзных республик выработать проекты постановлений ЦК КПСС.
26 мая 1953 года на заседании Президиума ЦК были приняты два постановления ЦК КПСС: «Вопросы западных областей Украинской ССР» и «Вопросы Литовской ССР». 12 июня 1953 года аналогичные решения были приняты на основании записки Хрущева по Латвийской ССР и записки Берия по Белорусской ССР.
Вот пример по Литве.
«1. Признать неудовлетворительной работу ЦК КП Литвы и Совета Министров Литовской ССР по укреплению советской власти в республике.
2. Обязать покончить с извращениями советской национальной политики, создающими у населения неправильное представление о политике советской власти в отношении экономического, политического и культурного развития советских республик…
3. Считать главной задачей Литовской партийной организации в ближайший период подготовку, выращивание и широкое выдвижение литовских кадров во все звенья партийного, советского и хозяйственного руководства…
4. Отменить ведение делопроизводства во всех партийных, государственных и общественных организациях Литовской ССР на нелитовском языке…».
При этом записки Берия вместе с протоколом заседания Президиума ЦК КПСС были разосланы руководящим партийным органам республики и областей «для сведения и руководства». 2–4 июня 1953 года в Киеве прошел пленум ЦК Компартии Украины с повесткой дня: «О постановлении пленума ЦК КПСС от 26 мая 1953 г. «Вопросы западных областей Украинской ССР в докладной записке тов. Л.П. Берия в Президиум ЦК КПСС»».
После ареста Берия в соответствии с постановлением Президиума ЦК КПСС от 2 июля 1953 года эти его записки были изъяты из протоколов Президиума ЦК, а принятые по ним решения отменены как способствующие «активизации буржуазно-националистических элементов».
О том, что руководители страны месяц назад поставили свои подписи под этими решениями, было забыто навсегда.
Берия и «урожайность сельского хозяйства»
А это уже больше, наверное, похоже на анекдот.
«Действуя, как злобный враг советского народа, подсудимый Берия, с целью создания продовольственных затруднений в нашей стране, всячески саботировал, мешал проведению важнейших мероприятий Партии и Правительства, направленных на подъем хозяйства колхозов и совхозов и неуклонное повышение благосостояния советского народа».
Абсурд? А между прочим, в приговор это попало не случайно!
Здесь «поработал» помощник первого заместителя председателя Совмина СССР (т. е. Берия) по вопросам сельского хозяйства Б. Савельев.
Вот фрагменты судебного заседания.
«Председатель Конев: Член суда Михайлов имеет вопрос.
Член суда Михайлов (обращается к Берия. — Авт.): Вы говорите, что искали вопросы, которые необходимо поставить перед Правительством, а вот по сельскому хозяйству…
Берия: Прошу уточнить вопрос.
Член суда Москаленко (обращается к Берия. — Авт.): Вы признаете, что, пробираясь к власти и желая создать продовольственные затруднения в нашей стране, саботировали и мешали проведению важнейших мероприятий партии, направленных на подъем хозяйства колхозов и совхозов и на неуклонное повышение благосостояния советского народа?
Оглашаю показания Савельева:
«…Министерством сельского хозяйства примерно в середине апреля этого года было внесено предложение о повышении заготовительных цен на овощи. В этих же предложениях был ряд других мероприятий, направленных на повышение урожайности овощей — картофеля. Берия отверг необходимость повышения цен без указания мотивов, а все остальные вопросы вообще не стал рассматривать и они остались нерешеными….
Через десять дней, когда был представлен новый проект предложений, в котором был уменьшен план заготовки овощей, картофеля, а вопрос о повышении цен исключен, Берия и этот проект отверг, мотивируя тем, что проект велик по объему и, как мне заявил Ордынцев, Берия тут же сказал: «Я им сорву работу».
Вы подтверждаете это?
Берия: Я это отрицаю. Вопросы сельского хозяйства меня касались только как члена Президиума ЦК. Наоборот, я ставил вопрос о большей заготовке овощей и фруктов.
Член суда Москаленко: Почему вы мешали этому проекту?
Оглашаю показания Ордынцева:
«…Этот проект относительно мероприятий по повышению урожайности овощей обсуждался длительное время и представлялся Берия несколько раз, но Берия откладывал его рассмотрение, материалы не читал или потому, что некогда было, либо не хотел ими заниматься. Когда был представлен ему новый вариант предложений для обсуждения на комиссии, он заявил, что не подготовлен к этому вопросу, и наверное сорвет его обсуждение. В таком духе я передал слова Берия Савельеву. Материалы лежали без движения потому, что после первого обсуждения проектов, более заседания комиссии не созывалось…».
Председатель Конев: Вы подтверждаете это?
Берия: Я не собирал комиссии, этот вопрос обсуждался не на бюро, а обсуждался в комиссии ЦК под председательством Председателя Совета Министров. Речь шла о картофеле Мое участие в этой комиссии заключалось в том, что я высказывал свое мнение о ценах на картофель. Одни выступали за повышение цен на картофель, другие против…
Председатель Конев: Вы говорите не по существу, отвечайте суду на вопрос, как вы тормозили развитие сельского хозяйства?
Берия: Это я категорически отрицаю. Одни считали, что цены на картофель надо поднять, а я считал, что этого не надо делать. Я считал, что надо провести другие мероприятия, как например, механизацию сельского хозяйства, повышение производительности труда и другие меры.
Председатель Конев: Эти мероприятия не требуют объяснений. Отвечайте, вы заявляли Савельеву, что проекты, представленные Министерством сельского хозяйства, надо сорвать?
Берия: Я категорически отрицаю, что саботировал мероприятия в области развития сельского хозяйства. Это какое-то недоразумение. Если материалы и задерживались рассмотрением, то это не моя вина.
Член суда Михайлов: Ваши показания на этот счет фальшивые и лживые. Без материальной заинтересованности колхозников нельзя поднять производительность и повысить урожайность. По вашей вине тормозилось развитие сельского хозяйства.
Берия: Я понимаю, что я говорю, там, где я виновен — там виновен. Где совершил преступление — я преступник, но там, где я не совершил ничего, то я не могу себя считать виновным. Может быть, я ошибался, но я считал, что нельзя повышать цены на картошку».
На этом «изобличение» Берия было закончено, и все указанное выше стало основанием для включения в приговор эпизода по сельскому хозяйству и противостоянию министра внутренних дел СССР «неуклонному повышению благосостояния советского народа».
Берия и «признание своей вины»
Из приговора:
«Виновность всех подсудимых в предъявленных им обвинениях установлена подлинными документами, вещественными доказательствами, собственноручными записями подсудимых, показаниями многочисленных свидетелей и потерпевших, а также показаниями арестованных участников заговорщической группы.
Изобличенные доказательствами подсудимые Берия, Меркулов, Деканозов, Кобулов, Гоглидзе, Мешик и Влодзимирский на судебном следствии подтвердили показания, данные ими на предварительном следствии, и признали себя виновными в совершении ряда тягчайших государственных преступлений».
У судебно-следственных работников есть такая специфическая фраза: «Выводы суда не соответствуют материалам уголовного дела и противоречат полученным доказательствам». Это мы имеем и здесь. Дело в том, что и на следствии, и в суде все осужденные виновными себя в «тягчайших государственных преступлениях» не признали. А указание на это в приговоре является вымыслом суда. С первого до последнего дня они говорили о том, что совершали все свои действия, основываясь на приказах руководства страны, и просили расценивать совершенное как должностное преступление.
