народа-мученика, сопряженный с идеей возмездия, в послевоенный период получил развитие в «партизанском» кино. В конце 1940-х – 1950-е гг. снимаются картины о партизанском движении в Белоруссии, Прибалтике, Украине («Марите», реж. В. Строева, 1947; «Константин Заслонов», реж. А. Файнциммер, В. Корш-Саблин, 1949; «Сашко», реж. Е. Брюнчугин, 1958), появляются детские фильмы («Отряд Трубачева сражается», реж. И. Фрэз, 1957). Все они поддерживали и развивали героический военный миф.
Отступление от созданного сталинским кинематографом героического образа российской деревни наблюдается в 1960-е гг. Манифестом нового взгляда на войну стали шедевры периода «оттепели» «Летят журавли» (реж. М. Калатозов, 1957), «Иваново детство» (реж. А. Тарковский, 1962) и ряд других, где тема героизма отступает на второй план перед осознанием непоправимой беды, которую несет с собой война.
Кадр из фильма «Бабье царство», реж. А. Салтыков, 1967
Подобный взгляд характерен и для фильма «Бабье царство». В нем рассказывается о жизни деревни в условиях оккупации, ее гибели и возрождении. Здесь нет показа зверств, как в фильме «Радуга». «Тишь да гладь, ангелы пролетят и то слышно. Золотой нам немец достался», – делятся между собой женщины. Нет расстрелов, не жгут дома. Только чудят иногда: солдат насилует девушку или немецкий лейтенант, изображая Дон Кихота, «спасает» женщин, загнанных в реку, от деревенских стариков, которых сбивает на скаку пикой. По вечерам бабы тихо поют песни, а старики сказки рассказывают, но не про сказочную страну, а про довоенное время – работу на полях, вечерние гулянья («все веселые, все дружные»). Но эта тишина как преддверье грозы, которая не заставляет себя ждать: гибнет подросток, которого публично выпороли; угоняют девушек на работу в Германию. Потеряв детей, женщины поджигают свои дома и вместе с партизанами расправляются с «хорошими» немцами.
Фильм «Бабье царство» не только о гибели деревни и готовности ее жителей к борьбе с врагами. В нем поднят еще один вопрос – память о войне. Беспамятство – самый страшный грех, который в фильме карается изгнанием из деревни.
В 1970–1980-е гг. тема партизанской борьбы, актуализированная политикой памяти, вновь востребована кинематографом. Среди снятых в те годы фильмов с типичным «партизанским» сюжетом («Волчья стая», реж. Б. Степанов, 1975; «Жду и надеюсь», реж. С. Шахбазян, 1980; «Знак беды», реж. М. Пташук, 1986) особо следует выделить картину Э. Климова «Иди и смотри» (1985), которая продолжает тему «дети и война», поднятую А. Тарковским. Только герой Э. Климова – 16-летний деревенский парень Флер – уже вышел из возраста детства и, не успев повзрослеть, состарился. Такова разрушающая сила войны. Она выжигает душу, особенно у молодежи, не имеющей жизненного опыта. Не всякий, пройдя через сожжение села, плен, участие в партизанских акциях возмездия, сможет сохранить в себе человеческое. Герою фильма это удалось.
В 1990-е гг., когда объем кинопроизводства резко снизился, тема деревни в годы войны оказалась неактуальной. В современном кино тенденция сохраняется: востребованы прежде всего сюжеты о великих сражениях и победах.
Деревня как «крепость обороны»
Мученический образ оккупированной деревни дополняет репрезентация деревни тыловой, не затронутой военными действиями и не пережившей оккупацию. Тыл не сразу стал восприниматься как пространство трудового подвига. Потребовалось время, пока пропаганда не посчитала эту тему важной. Картины о жизни в тылу были призваны формировать у зрителей чувство сопричастности к победе и мотивировать их на новые достижения.
В годы войны было снято несколько «тыловых» картин («Мы с Урала», реж. Л. Кулешов, А. Хохлова, 1943; «Жила-была девочка», реж. В. Эйсымонт, 1944; и др.). И только один фильм повествует о жизни тыловой деревни – эпическая драма «Родные поля» (реж. Б. Бабочкин, А. Босулаев, 1944).
В фильме показан начальный период войны (с ноября 1941 г. до весны 1942 г.), когда все находятся в тревожном ожидании («Как там Москва?»). Фильм полон примет повседневности – проводы мужчин в армию, похоронки с фронта, эвакуированные из столицы, беженцы со Смоленщины, сбор вещей и денег в помощь фронту. Показано нечеловеческое напряжение, которое досталось на долю женщин, взваливших на свои плечи тяжелую мужскую работу. В фильме есть сцены пахоты на коровах и страха перед дежурной по сельсовету, которая приносит в дом похоронки. Несмотря на тяготы, женщины, главные герои фильма, поют, смеются шуткам председателя (Б. Бабочкин), пляшут на проводах в армию, надеются и ждут. Есть в фильме и чудо – возвращение солдата, на которого была получена похоронка. Оно воспринимается как вознаграждение за самоотверженную работу.
Картина пронизана верой в победу, позитивной энергетикой, как и положено пропагандистскому кино, и, что важнее, уравнивает труд на полях страны с воинским долгом: «Колхоз есть крепость обороны!» – напутствует своих односельчан председатель колхоза, уходя на фронт.
С окончанием войны в кино стала востребованной тема восстановления и подъема сельского хозяйства. Она нашла воплощение в мелодраматических киноисториях о возвращении в родное село фронтовиков, которые избираются председателями колхозов и включаются в строительство мирной жизни («Три встречи», реж. С. Юткевич, В. Пудовкин, А. Птушко, 1948; «Щедрое лето», реж. Б. Барнет, 1950; «Возвращение Василия Бортникова», реж. В. Пудовкин, 1952).
Кадр из фильма «Родные поля», реж. Б. Бабочкин, А. Босулаев, 1944
Послевоенное возрождение села, но в более жесткой и правдивой манере, показано в оттепельном кино («Простая история», реж. Ю. Егоров, 1960; «Капа», реж. К. Геворкян, 1968; «Дом и хозяин», реж. Б. Метальников, 1967; «Журавушка», реж. Н. Москаленко, 1968). В отличие от сталинского кино, эти фильмы показывали картину разорения не только оккупированной деревни, но и тыловой.
Вышедший в 1964 г. и ставший лидером проката фильм реж. А. Салтыкова «Председатель» тоже о восстановлении послевоенной деревни. Бывший военный Егор Трубников (арт. М. Ульянов) возвращается на родину и видит картину полного обнищания. Все мужчины ушли на заработки, в деревне остались одни женщины, хозяйство рушится. Такое наследие оставила война и преодолеть его чрезвычайно трудно.
В 1970-е гг. жизнь тыловой деревни нашла отражение в телесериалах В. Краснопольского и В. Ускова «Тени исчезают в полдень» и «Вечный зов».
В целом история тыловой деревни в структуре военного мифа оказалась сюжетом некинематографическим. Эту тему активно изучали и изучают историки, раскрывая ее как один из важнейших факторов победы[299]. Но в кино (если исключить военные годы) она оказалась невостребованной. Возможно, это произошло потому, что созданный военной пропагандой образ деревни как «крепости обороны» с точки зрения визуализации и зрелищности уступал другим и подавлялся ими.
Итак, военный кинематограф презентовал три образа военной деревни: Родины-матери; жертвы и мученичества; крепости обороны. Все они получили дальнейшее развитие в
