В конце 1927 — начале 1928 гг. началась сталинская «чрезвычайщина», вызванная серьезными затруднениями в хлебозаготовках. По указанию партийных инстанций ОГПУ еще в июне 1927 г. направило во все полномочные представительства циркулярное письмо, в котором ставилась задача «оперативного воздействия на деревенскую контрреволюцию», поскольку в ряде районов Советского союза, особенно на Украине, Северном Кавказе, Белоруссии, Закавказье и на Дальнем Востоке «мы имеем некоторые элементы, на которые зарубежная контрреволюция сможет опереться в момент внешних осложнений»[730].
В руководстве ОГПУ отдавали себе отчет в том, что ликвидировать затруднения с хлебозаготовками без применения репрессивных мер не удастся. Упреждая развитие ситуации, заместитель председателя ОГПУ Г. Ягода подписал докладную записку в Совнарком о необходимости применения репрессий в отношении частных торговцев, срывающих заготовку продуктов сельскохозяйственного производства. «Здесь нужно, — указывал Г. Ягода, — применение быстрых репрессий, производящих на рынке немедленное оздоровляющее влияние»[731].
Одновременно предполагалось организовать усиленную проверку и чистку низовой торговой и заготовительной сети. Предлагаемые ОГПУ меры являлись лишь прелюдией к тому, что предстояло решать органам госбезопасности на селе.
На основе прямых директив Политбюро ЦК ВКП(б) Г. Ягода отдает приказ всем местным аппаратам ОГПУ «немедленно с согласия губкомов произвести аресты наиболее крупных частных хлебозаготовителей… следствие провести быстро, доказательно. Дела направьте в Особое совещание»[732].
Механизм массовых репрессий на селе был запущен, и уже первые жесткие меры отразились на Красной армии. На совещании начальников политических управлений РККА в январе 1928 г. была разработана и одобрена закрытая резолюция, в первых строках которой констатировалось: «Хлебозаготовительная компания дала уже свое отражение в армии»[733].
В резолюции указывалось и на проявление в казарме влияния классово чуждых элементов. Однако политработники сделали при этом существенную оговорку — «очень незначительное». В свою очередь, органы госбезопасности, обладая более полной информацией, полученной к тому же при помощи оперативных сил и средств, оценивали развитие ситуации более критически и намечали упреждающие меры.
В начале февраля в Москве собрали всех полномочных представителей и начальников особых отделов военных округов и на совещании поставили конкретные задачи по работе в армейской среде.
То, как поняли эти задачи местные работники, можно проиллюстрировать тезисами выступления начальника Особого отдела ОГПУ Приволжского округа Б. Бака на 5-м окружном совещании особых органов. Прежде всего, он обратил внимание на территориальные дивизии, где непосредственно приходится иметь дело с крестьянской массой, а также на районы их комплектования. Далее Б. Бак указал на резко усилившееся расслоение крестьянской красноармейской массы (зажиточные, середняки, бедняки и батраки) и призвал дифференцированно подходить к каждой группе, в том числе и при создании агентурно-осведомительного аппарата. «Подход к оценке настроения массы с общей меркой, — отмечал он, — как некоего „близкого“ коллективного красноармейца — уже устарел, более того, он теперь политически вреден и может привести к неправильной оценке положения и затушевыванию происходящих процессов в армии»[734].
Дифференцированный подход предлагалось понимать в том смысле, что при каждом антисоветском проявлении или выступлении, а также при оценке группировок следует внимательно изучать, кто предпринимает подобные действия.
Б. Бак категорически потребовал отойти от практики применения термина «бузотерство», а квалифицировать различные негативные проявления либо как бытовые, либо как антисоветские. «Попытка перекрасить все антисоветские проявления в армии в бузотерские ослабляла и ослабляет бдительность особых органов, скрывает от них опасные места, притупляет внимание», — говорил начальник отдела.
Рассмотрение тезисов Б. Бака позволяет определить основные установки ОГПУ по работе в армии. Первая установка — сосредоточить внимание на военнослужащих из кулаков. Вторая — «сорвать маску с бузотера», рассматривая даже бытовые негативные проявления со стороны кулацких элементов как антисоветские. Такой подход прежде всего необходим при оценке так называемых «коллективок» — отказа целых групп военнослужащих от исполнения приказаний командиров. Третья — особые усилия направить на территориальные дивизии и отдельные части, на работу по переменному составу в теснейшем контакте с информационными отделами губернских органов ОГПУ, обслуживающих сельские районы.
Необходимые дополнения к установкам Центра вносились особыми отделами военных округов в зависимости от специфики региона. Особенно это проявилось на Украине.
Судя по отчету Особого отдела УВО за первый квартал 1928 г., чекисты сделали акцент не только на кулацких элементах, но и на шовинистских. В документе прямо говорилось о заметном росте на фоне хлебозаготовок украинских националистических проявлений[735].
Чтобы точнее наносить удары по контрреволюционным и националистическим элементам, особисты УВО взяли на учет всех тех, кто ранее состоял в бандах, поддерживал петлюровцев, заявлял о «гнете Москвы» в отношении украинских крестьян. Всего по военному округу в картотеке Особого отдела имелось в первые месяцы года 875 человек[736].
Анализ показал, что на учет попали в основном льготники-одногодичники и представители младшего комсостава из зажиточных крестьян.
На кого прежде всего обратили внимание особисты, видно из следующей таблицы.
Таблица 1
Характеристика военнослужащих, взятых на учет
Состав Украинская контрреволюция Бывшие бандиты Бывшие офицеры украинской армии Всего Высший комсостав — — 2 2 Старший комсостав 5 — 23 28 Младший комсостав 9 7 4 20 Красноармейцы 44 36 — 80 Прочие 5 — — 5 Всего 77 45 51 173
На всех указанных в таблице (173 человека) были заведены дела — формуляры, кроме того, была организована активная разработка их через негласные возможности. В результате на 25 апреля 1928 г. особисты реализовали четырнадцать дел, из которых десять — с окраской «антисоветская агитация». Из общего числа разоблаченных 10 человек предстали перед судом трибунала[737].
В заключительной части доклада Особый отдел УВО давал прогноз развития ситуации при условии продолжения политики насильственных хлебозаготовок, совершенствования системы самообложения крестьян и навязывания займов. Прогноз был неутешительным и предполагал дальнейший рост активности и шовинистических элементов, вплоть до повстанческих проявлений. Беспокоило особистов и увеличение участия комсостава, членов ВКП(б) и комсомола во враждебных акциях[738].
Изучение материалов февральского и ноябрьского совещаний особых отделов Приволжского военного округа, 7-го съезда особых отделов МВО, отчетов ОО ОГПУ УВО показывает, что на основе обобщения практики работы в условиях принудительных хлебозаготовок были выработаны меры по поддержанию должного уровня политической надежности войск. Эти меры предполагали, в частности: 1. Совершенствование учета социально-опасных и классово-враждебных элементов; 2. Укрепление осведомительной сети в красноармейской массе, включая переменный состав территориальных дивизий, льготников-одногодичников, курсантов полковых и нормальных военных школ. При этом учитывалось расслоение военнослужащих срочной службы — выходцев из крестьян; 3. Фильтрацию призывного контингента и продолжение этой работы после поступления молодых красноармейцев в войска, а совместно с информационными подразделениями губотделов ОГПУ — организацию контроля за деятельностью призывных комиссий; 4. Усиление работы аппаратов политконтроля и доведение до максимума процента перлюстрации корреспонденции, поступающей в воинские части; 5. Более решительное применение оперативных действий (арестов и обысков), а также досрочное увольнение из РККА выявленных социально опасных и классово чуждых элементов.
