– Озорничать – это мягко сказано. У них проявляется тенденция к убийству, – заметил Дуэйн, хотя ему всегда нравилось, когда кто-то хвалит его детей.
– Сегодня мы продали сувениров на четыре сотни долларов, – похвастался Сонни. – Глядишь, юбилей и окупится.
Произнес он это весело, не глядя в глаза Дуэйну. Дуэйн никогда не спрашивал о том, как он себя чувствует, но ему в голову пришла любопытная мысль: Сонни угнетает как раз то, что все старательно обходят молчанием причину болезни Сонни.
– Как твоя голова? – спросил он.
– Как тебе сказать… вот принимаю какие-то пилюли.
– Помогают?
– О, да! – оживился Сонни. – Я перестал видеть кино на небесах, и больше не забываю, где ставлю свою машину. Это уже хорошо.
– Тон у тебя не очень веселый, – заметил Дуэйн.
– Что правда, то правда, – признался Сонни. – От этих таблеток у меня в голове туман. Ощущение не из приятных.
– Так что с твоей головой?
– Просто она дегенерирует, – усмехнулся Сонни. – Невропатолог говорит, что надо пока попробовать таблетки, а потом уж переходить к чему-то более решительному… Знаешь, я бы предпочел смотреть кино на небе.
– Последнее время было что-нибудь интересное?
– Я видел «Убить пересмешника» на прошлой неделе, – улыбнулся Сонни. – Отличная картина. Я не видел ее с тех пор, как начал принимать эти таблетки.
– Может быть, тебе повременить с таблетками, пока мы не отметим столетие, – предложил Дуэйн. – Когда наступят торжества, мозги нам всем очень понадобятся.
– Я думаю, что мои мозги сейчас где-то в другом месте, – мрачно заключил Сонни.
Дуэйн отправился домой. От разговора с Сонни настроение не улучшилось. Задумавшись, Дуэйн пришел к выводу, что с Сонни так было всегда. Даже в школе Сонни производил удручающее впечатление. Видимо, в раннем возрасте он убедил самого себя, что никогда и ни за что не получит то, чего хочет, хотя, по мнению Дуэйна, он мог бы многое иметь, приложи хотя бы незначительное усилие. Не Джейси, конечно, нет. Но существовал целый мир из вожделенных вещей, включая много других желанных и интересных женщин.
Вместе с тем Сонни довольствовался автомойкой, магазином, прачечной и отелем, который был открыт только три недели в году. Что касается женщин, то после того, как его покинула Руфь, он никем не довольствовался. Он не допустил даже того, чтобы Карла соблазнила его, а Карла умела доводить мужчин до безумия.
Иногда Дуэйн с Карлой говорили о том, что было бы неплохо устроить судьбу Сонни, подыскав ему хорошую жену или хотя бы стоящую подругу, но этим стараниям не суждено было сбыться.
– Люку не так-то легко помочь, – вздыхала Карла. – Может быть, нам лучше оставить его в покое.
Если я не могу влюбить его в себя, я не понимаю, как может заставить его полюбить кто-то еще!
– Ты не единственная женщина, в которую можно влюбиться, – возражал Дуэйн.
– Не единственная, но лучшая, – смеялась в ответ Карла.
Дуэйн в тайне с ней соглашался, продолжая страстно любить жену уже не один десяток лет. Он редко видел Карлу уставшей. До появления Руфь она помогала ему в офисе, подменяла учителей в средней школе, тренировала детские бейсбольные команды и ухитрялась танцевать ночи напролет, вытаскивая его или кого попадется под руку в танцевальный зал.
Вспомнив, как ловко она подцепила этим утром пикап Бобби Ли, он внезапно захотел увидеть ее, и нажал на газ. Нет, Карла бесподобна! Разве кто может сравниться с ней?
Добравшись домой, он увидел, что машина Бобби Ли валяется на боку. Карла, очевидно, довольствовалась тем, что приволокла ее домой. Она, слава Богу, не подожгла пикап и не скинула с холма вниз с помощью газонокосилки.
Ее БВМ нигде не было видно – только «супернова» и «бьюик» Минервы.
Дуэйн отправился на кухню и, к большому своему облегчению, нашел на плите пережаренное мясо с фасолью. Может быть, все отправились потанцевать. Он сел за стол и принялся за мясо и бобы, приправленные острым соусом, лениво листая большую пачку скопившихся счетов.
Вскоре на кухне появилась Минерва.
– Кто велел тебе напялить комбинезон и отправляться на работу? – требовательно спросила она.
– Я сам, – ответил Дуэйн.
– Ты слишком долго был начальником, – поморщилась Минерва. – В этой одежде ты выглядишь глупо.
– Так, значит, все правильно? Я начальник? Неудивительно, что я в долгах как в шелках.
Минерва приблизилась к бару и с минуту испытующе смотрела на него, пока не выбрала себе «Куэрво гоулп». Затем налила стакан ледяной воды.
– Некоторые любят класть лед в водку, но не я, – сказала Минерва. – В этом льду полно амеб.
– Где банда? – спросил Дуэйн.
– Они решили провести ночь у Джейси. Дуэйн чуть было не поперхнулся.
– Что… все?
– Все, кроме меня, – ответила Минерва. – Я подумала, что надо остаться дома, поскольку Карла не уверена, что у Джейси приличное кабельное телевидение.
– Они отправились туда на всю ночь?
– Я не знаю. Посмотри на календарь. Может, там указано, когда они собираются вернуться.
На кухне висел огромный календарь, который купила Карла, с клетками-датами размером с открытку. Она верила в то, что, если задуманное записать, оно непременно сбудется, как и то, что не входило в ее планы.
– Иногда мои планы не совпадают с желаниями, – вздыхала Карла.
Года два назад Дуэйн долго смотрел и никак не мог понять, что же означает следующая запись: «Искусать зад Дуэйна».
– Какое отношение мой зад имеет к твоим планам или желаниям? – однажды не выдержал он.
– Тебя можно расшевелить, – отвечала жена. – Раньше, когда я принималась тебя кусать за зад, у тебя всегда вставал. Помнишь?
Разве такое забудешь! Карла, охваченная страстью, волновала его необычайно. Ему нравилось, как вспыхивали ее глаза и двигался рот, когда она принималась быстро перечислять все его недостатки. Он до сих пор не утратил вкуса к этим играм, но годы брали свое, и эффект, конечно, был уже не тот.
Карла также требовала от детей, чтобы они записывали на календаре свои планы, мотивируя это тем, что в случае чего их легче будет найти. Она попыталась выработать привычку к записи у Дики и Нелли, когда те были подростками, но у нее ничего не вышло.
Дики идея понравилась, но его фразы часто беспокоили мать. Так, самая первая запись, сделанная им, гласила: «Отправился трахаться с девочками». Многие его планы имели криминальный уклон. В следующий раз он написал: «Поехал устраивать пожар». Или, к примеру, он мог оставить такую запись: «Отправился вправлять мозги Пинки». Пинки был его приятелем.
Карле всегда приходилось рвать календари на мелкие кусочки и покупать новые, дабы уничтожить улики Дики, которые могли быть использованы против него в судебном процессе.
