Получив 12 октября пакет с инструкцией, но так и не дождавшись необходимого для связи шифра, командир «Забияки», капитан 2 ранга Ф.Н. Сильверсван отправился по назначению, и в тот же день его клипер бросил якорь на внешнем рейде Варны. «Память Меркурия» оставался в Севастополе еще двое суток. Задержанный по приказанию Н.М. Чихачева, он дожидался 100 человек сверхштатной команды, набранных для обоих кораблей из состава съемочных партий и других подразделений на случай высадки десанта. Люди прибыли из Николаева в 15 ч 15 октября, а в 17 ч крейсер снялся с якоря. Накануне Ф.Н. Сильверсван в Варне передал И.Ф. Похитонову инструкцию, при этом, стараясь изолировать съехавшего на берег капитана, верный регентам Приморский полк немедленно выставил в порту и на прилегающих улицах караулы, разогнавшие прохожих. Когда же на следующий день вице-консул отдал визит и «Забияка» салютовал ему изо всех орудий, то «салют этот… был принят за предупредительный маневр, и народ весь повалил на набережную и опрокинул весь караул; солдаты и офицеры бросились в казармы, предполагая, что последует бомбардировка, а вышедший на пристань из катера консул был встречен тысячами народа, который его провожал по улицам до дому громогласным "ура"! Пользуясь этим впечатлением, консул потребовал полной неприкосновенности русских подданных и при грозил в случае оскорбления кого-либо из офицеров и команды клипера принятием энергических военных мер»[667].
Крейсер «Память Меркурия»
Это недоразумение оказало заметное влияние на местные власти и, как доносил командир прибывшего вечером 16 октября крейсера «Память Меркурия», капитан 1 ранга П.М. Григораш, «случаи возмутительного телесного наказания русскоподданных за посещение нашего консульства уже не повторялись»[668].
Появление российских кораблей в Варне вызвало резкий протест английского правительства, обеспокоило Абдул Хамида II, опасавшегося прорыва англичан через Дарданеллы, и произвело сильное впечатление на регентов, воспринявших его как начало оккупации Болгарии. С. Стамболов даже составил план вооруженного сопротивления. Но справившись с волнением и выяснив позицию держав, болгарское правительство удачно сманеврировало: оно сделало ряд уступок Н.В. Каульбарсу, освободив участников августовского переворота и издав циркуляр о предотвращении насилия над российскими подданными, однако далее этого не пошло[669].
Последней надеждой генерала оставался военный заговор, зревший в гарнизонах Лома, Видина, Шумена, Сливена, но сыграть роль координатора действий отдельных частей он не сумел. Их разрозненные выступления без труда подавлялись стамболовцами.
22 октября началось восстание в Бургасе, о котором местный консул А.Н. Емельянов, попытался сообщить Н.В. Каульбарсу и И.Ф. Похитонову, но на варненской станции его телеграмму изъяли. Лишь 24 октября И.Ф. Похитонов узнал, что телеграфная линия между Варной и Бургасом блокирована, и через Ф.Н. Сильверсвана предупредил об этом П.М. Григораша, как старшего из командиров. связавшись с Н.В. Каульбарсом, вице-консул получил приказание послать корабль в Бургас, и 25 октября передал Ф.Н. Сильверсвану соответствующее официальное письмо, а «в 3 ч утра 26 октября», «Забияка» вышел в море. Спустя несколько часов клипер бросил якорь в Бургасском порту, напротив здания российского консульства. Исполнив требования карантинных правил, командир встретил прибывшего на корабль А.Н. Емельянова, который рассказал ему о подавлении не получившего своевременной поддержки восстания подошедшими из Сливны войсками, арестах его участников и изоляции консульства. Стамболовцы сняли выставленных вокруг здания часовых лишь с приходом клипера, город же в целом оставался на военном положении. В местной тюрьме истязали заключенных, заглушая их стоны и крики звуками духового оркестра. Иностранные консулы, кроме английского, безуспешно протестовали против пыток.
Крейсер «Забияка»
Выяснив обстановку, Ф.Н. Сильверсван, как и предполагалось первоначально, намеревался вернуться, однако 28 октября по Бургасу разнесся слух, что после ухода клипера стамболовцы повесят арестованных участников восстания, и А.Н. Емельянов с разрешения Н.В. Каульбарса попросил командира клипера остаться. Почти две недели российские корабли стояли в обоих главных портах Болгарии, сдерживая там разгул репрессий. От выдвинутого было Н.В. Каульбарсом предложения занять Варну Н.К. Гирс и Александр III отказались, и регенты, убедившиеся в отсутствии угрозы со стороны России, разгромили русофилов и укрепили свою власть.
К концу октября миссия Н.В. Каульбарса исчерпала себя, и ему оставалось найти благовидный предлог, чтобы удалиться из Болгарии. Воспользовавшись избиением каваса (переводчика) российского консульства в Пловдиве, нарушившего комендантский час в ночь с 29 на 30 октября, генерал 2 ноября направил болгарскому правительству ноту с требованием наказания виновных в избиении, но регенты на нее не ответили. 6 ноября дипломатические отношения между Россией и Болгарией были прерваны, а через день Н.В. Каульбарс выехал из Софии в Константинополь. Покинули страну и другие российские представители, причем персонал консульств в Варне и Бургасе воспользовался для этого стоявшими там кораблями.
Так завершилась экспедиция, вполне удовлетворившая прямому назначению — охране консульств в приморских городах, но не оправдавшая возлагавшихся на нее Н.В. Каульбарсом и, видимо, Александром III надежд. Морскому Министерству она стоила около 68 000 руб., об ассигновании которых сверхсметным кредитом Н.М. Чихачев 15 октября просил Н.Х. Бунге, но по настоянию министра финансов был вынужден временно отнести этот расход на действующую смету[670].
Возвратившийся в Петербург и являвшийся 31 октября по этому случаю царю И.А. Шестаков обратил внимание, что «обыкновенно любящий говорить со мною о разных вопросах, в особенности о восточном, Государь упорно молчал»[671].
Судя по всему, переживший сильное разочарование и потерявший надежду вернуть прежнее влияние на Болгарию, Александр III не желал более возвращаться к неприятной теме. 10 ноября, во время очередного доклада, он приказал разоружить «Память Меркурия» и «Забияку».
Глава 12
Морская политика России в бассейне Тихого океана. Программа дальнейшего освоения дальневосточных районов
В те же дни получила логическое завершение и поездка И.А. Шестакова на Дальний Восток. 31 октября, с разрешения императора, управляющий Морским министерством подал ему свою записку. Надо сказать, что составляя ее, адмирал, очевидно, пользовался письмом А.Н. Корфа от 6 января 1886 года и его всеподданнейшей запиской от 6 марта, присланной в копии при письме от 16 марта. В пользу такого предположения говорит не только прямое упоминание И.А. Шестаковым в дневнике чтения материалов «по Амурскому генерал-губернаторству», но и близость многих идей и даже выражений, использованных авторами. Так, А.Н. Корф писал, что Европа имеет на побережье Тихого океана «предохранительный клапан от избытка населения и производительности». «Приобретения в Полинезии и в малоисследованной еще Африке суть естественные последствия избытка жизни в европейских государствах и вместе предохранительные клапаны», — вторил ему И.А. Шестаков. Генерал-губернатор доказывал, что с развитием колоний «расширяется и район необходимой обороны», а тем самым и уязвимость западноевропейских государств, поэтому «в недалеком будущем на каждое вооруженное столкновение в Европе будет непосредственно влиять положение воюющих сторон в Тихом океане». Близкие мысли высказывал и управляющий Морским министерством, писавший: «Легко представить положение наиболее вероятных противников наших в Европе, если Китай, а за ним Япония, станут нашими прочными союзниками, по крайней мере, сторонниками нашими в возникающих вопросах»[672].
В письме от 6 января А.Н. Корф предлагал упразднить Сибирскую флотилию и должность главного командира портов Восточного океана, пустив деньги на усиление эскадры[673]. А в записке от 6 марта говорил о том, что Англия заняла преобладающее положение на Дальнем Востоке не столько благодаря численности своего флота, сколько наличию ремонтных средств и складов, чего нет у других держав. Россия же, утверждал он, находится в более выгодных условиях, «обладая во Владивостоке отличным портом», который уже оборудуется Морским ведомством надо лишь укрепить его и усилить сухопутные войска. Ознакомившись с запиской, Александр III согласился с высказанными в ней мыслями, но приказал обсудить их с министром финансов.
